Читаем Дочь змеи полностью

Торак слишком устал, чтобы соорудить достойное убежище из стволов молодых деревьев, поэтому просто затащил каноэ в лес и перевернул вверх дном. Последнюю ночь ему хотелось провести в Лесу.

Он быстро развел костер и проверил снаряжение: стрелы с наконечниками из кремня, запасные тетивы из сухожилий оленя, речная галька для пращи – все на месте. Затолкал пух чертополоха в кисет, сделал иголки из косточек чаек и вставил их в специальный футляр из кости крыла.

На случай, если каноэ перевернется, все надо было закрепить на поясе.

А еще надо было запастись щитками для глаз. Фин-Кединн предупредил: айсберги ослепляют, от них надо защититься. От яркого света было такое чувство, будто в глаза песок насыпали. Бормоча под нос слова благодарности, Торак содрал с березы кору и, вырезав в ней щели, сделал щитки для глаз. Ленту-повязку на голову он недавно потерял, но о том, чтобы сделать новую, не задумывался. Если татуировка в виде обруча на лбу сбивает людей с толку, тем хуже.

Дарк отдал ему свой спальный мешок и башмаки из шкуры бобра, а еще несколько лепешек из сушёного лосося и свернутую спиралью жирную кишку зубра. Лепешки и кишку он приберег в дорогу, а пока подкрепился стеблями лопуха и луговыми шампиньонами.

Как приношение воткнул в развилку рябины кусок гриба и попросил:

– Лес, ты помогал мне всю жизнь. Помоги найти Ренн. Сделай так, чтобы ей ничто не угрожало.

Но какая сила у Леса в местах, где нет деревьев и всем правят лед, ветер и волны?

Свет начинал умирать. Племена знали, что это время, когда дышащие злобой и отчаянием демоны крадутся в темноте, их сложно увидеть, разве что – поймать краем глаза тень. У Ренн было чутье колдуньи на демонов, а Волк всегда знал, когда они рядом, и Торак привык на них полагаться.

Дарк, отдавая ему в дорогу кисет с «кровью земли», сказал:

– Сможешь обменять на теплую одежду, когда окажешься на побережье, но не забудь какую-то часть оставить на себе.

– Думаешь, мне это понадобится? – спросил Торак.

– Демон, который не демон. Я не знаю, что это означает, но «кровь земли» тебя защитит. Пусть хранитель всегда летит с тобой, Торак.

– И с тобой.

Торак насыпал в рожок «кровь земли», но перед этим обмакнул в нее фигурку волка из сланца, которую носил на шее, и смазал браслет-оберег из зеленых камней, который Фин-Кединн сделал для Ренн, а она передарила ему.

Торак лежал в спальном мешке, смотрел из-под каноэ на костер и старался не думать о двойном спальном мешке, который они делили с Ренн.

Он потрогал шрам на предплечье. Этот шрам появился у него в ночь, когда демон-медведь убил отца. Тораку тогда было двенадцать. Он помнил, как бежал через разрушенную стоянку, которую построил отец, как врезался в ствол дуба и, оглушенный, смотрел на ветки дерева. Тогда он впервые оказался по-настоящему одинок. И вот теперь снова был совершенно один.

За скрипом и шорохами Леса слышалось несмолкающее шипение Моря. Невыносимо было даже думать о том, что Ренн плывет на каноэ во власти Матери-Моря, которая живет в глубине по ту сторону добра и зла и убивает без жалости и предупреждения.

Где-то заухал филин, в костре потрескивали угли. Волк, когда еще был совсем мелким, обжег лапу в костре и с тех пор называл огонь «Яркий Зверь, Который Больно Кусается». Торак скучал по Волку, по его нежным и щекотным покусываниям, по запаху больших мускулистых лап. Он никогда не мог до конца понять своего брата и по этому ощущению тоже скучал. Волк всегда бесшумно появлялся и исчезал в тумане, он мог услышать, как проплывают в небе тучи, и почуять, как дышат рыбы в реке. Стоило Тораку просто подумать, что неплохо было бы пойти на охоту, Волк взглядом янтарных глаз говорил: «Идем!» Иногда Волк знал, что чувствует Торак, еще до того, как тот сам успевал это почувствовать…

Проснувшись, Торак сразу понял, что за ним наблюдают. И это был не какой-то любопытный барсук. В Лесу было тихо. Слишком тихо.

Торак беззвучно вытащил нож и выполз из-под каноэ. Короткая летняя ночь почти закончилась, а Лес был полон теней.

Еловая лапа постучала Тораку по плечу, как будто хотела о чем-то предупредить. Он оглянулся. Сорока вспорхнула на ветку и забрызгала его росой. Неприятное ощущение слежки исчезло.

На берегу Торак спугнул пару куликов, те закружили над головой и недовольными криками дали понять, что он подошел слишком близко к гнезду.

Лес за спиной Торака превратился в темную стену, а впереди были только Море и угрюмое серое небо.

Деревья, камни, река и Море – все они видели Ренн, но ничего не говорили Тораку. Его души опускались при мыслях о днях, что ждали впереди, когда он будет искать девушку, которая не хочет, чтобы ее нашли.

Волк появился незаметно, как умеют только волки. Он стоял в тридцати шагах от Торака. Роса посеребрила его бока, черную шерсть на голове и плечах и бурые уши. В другой раз он бы прыгнул к Тораку, принялся бы вилять хвостом, тыкаться носом и радостно облизывать. Но не сейчас.

Торак подошел к Волку на пятнадцать шагов и сел на горку сухих водорослей.