Читаем Дочь последнего дуэлянта полностью

Между тем слухи не утихали, и невестой герцога называли племянницу кардинала. Поговаривали даже о тайном обручении. Затем разговоры прекратились. Госпожа принцесса с облегчением вздохнула: подобные толки крайне болезненно действовали на нее. Не говоря уж о ее дочери. Мысль о женитьбе любимого брата доводила Анну-Женевьеву до неистовства. При этом у нее хватало здравого смысла, чтобы понимать: род Конде должен продолжаться, иметь наследников, но, по ее мнению, только особа королевской крови, эрцгерцогиня или инфанта могла стать продолжательницей их рода! И вот теперь вновь оживлялись слухи о нежеланной Майе-Брезе как о невесте герцога! Собственно, никакой неожиданности в этом не было, просто кардинал ненадолго прикрыл двери, не позволяя гулять сквознякам. Он ничего не имел против того, чтобы в свете знали, что принц королевской крови ищет руки его племянницы, при этом дамы семейства Конде не должны были слишком уж волноваться по этому поводу. Прежде чем думать об обручении, юный герцог Энгиенский должен был принять боевое крещение и показать, на что он способен. В его военных способностях сомневались, он мог пойти в своего незадачливого отца…

Однако в отличие от де Гиза-старшего, который терпел поражение во всех последних кампаниях, потерпел фиаско в битве при Доле в 1636 году и был наголову разбит при Фонтараби полтора года спустя, Людовик Энгиенский, прибыв к осажденному Аррасу, не только повел себя с завидной храбростью, но и показал те редкостные качества, которые говорили о том, что в будущем он может стать выдающимся полководцем… Женщины обезумели от восторга…

Вот о чем размышляла Изабель, сидя возле своего любимого фонтана в глубине парка темным декабрьским вечером. Значит, вскоре ей предстоит увидеть, как ее герой венчается, хотя в ней пламенело предвкушение чего-то совершенно неожиданного с той поры, как он вдруг остановил на ней свой дерзкий взор…

Старшая сестра Изабель, Мари-Луиза, была от рождения хороша собой, и ее спокойная красота не обещала никаких сюрпризов. Сама Изабель походила скорее на куколку, которой только со временем предстоит стать бабочкой. Но она никуда не торопилась, и в конце концов оказалось, что сложена она, как нимфа, что у нее обворожительное личико, золотистая кожа, пышные блестящие каштановые волосы, маленький вздернутый носик, большие темные с золотыми искорками глаза и розовые губы, которые всегда были готовы раскрыться в насмешливой улыбке, показывая самые прелестные в мире зубки. В противоположность медлительно-томной Анне-Женевьеве крошка Изабель была живой ртутью. Поглядев на нее, ее мать иной раз готова была чуть ли не плакать.

– Вы женственны во всем, дитя мое, – вздыхала она, – и все же, смотря на вас, я вспоминаю вашего отца. Ваш брат тоже похож на него… Вернее, был бы похож, если бы не злосчастный горб…

– Постарайтесь забыть о нем, матушка! Небольшая выпуклость на спине неприятна, не спорю, но она не лишает Франсуа обаяния и живости, в которых никто ему не отказывает. Госпожа принцесса не отпускает его от себя, говорит, что сделает своим пажом, и возит с собой повсюду. В голубой гостиной госпожи де Рамбуйе его тоже принимают очень хорошо. Он всегда весел, всегда любезен! Я уверена, что, когда придет время и он будет участвовать в военных кампаниях, он станет замечательным воином благодаря своей храбрости и умению владеть оружием. Всеми своими достоинствами он обязан вам, маман, вашим заботам, которыми вы окружили его с рождения. Ведь многие считали, что наш Франсуа не жилец.

– Вы очень любите брата, Изабель?

– Даже трудно себе представить, как я его люблю! Франсуа, мой дорогой, любимый маленький братик! И я думаю точно так же, как госпожа принцесса: последний из де Монморанси будет не на последнем месте! Я уверена, Франсуа не только с честью будет носить наше древнее имя, но прославит его еще больше!

– Сколько, однако, пыла! – воскликнула, смеясь, госпожа де Бутвиль. – Можно подумать, что Господь наделил вас пророческим даром.

– Я была бы за него благодарна, но пока просто повторяю слова госпожи принцессы. Учителя, которых она наняла для Франсуа, хвалят его за серьезность и прилежание в учебе, но как только он выходит из классной, он готов смеяться, шутить и шалить. А еще ухаживать за дамами, и все дамы от него в восторге[6].

На этом они прекратили свой разговор. Элизабет де Бутвиль предпочитала хранить в себе беспокойство, которое ей внушала необыкновенная привязанность Шарлотты де Конде к малышу Франсуа. Из-за нее юный Конти, третий ребенок принцессы, мог проникнуться к нему неприязнью, а то и возненавидеть…