Читаем Дочь пекаря полностью

Я писала, что два месяца назад родила двойню. Девочка получилась хорошая. А вот ее брат слабый и болезненный. Руководители Программы решили, что, несмотря на наши усилия, он не сможет выправиться. Они просят меня подписать бумагу, по которой он будет исключен из Программы. Я просила их написать вам, чтобы вы могли его воспитывать, но они отказали. Я очень тревожусь за его судьбу. Хотя он и признан негодным, у него шмидтовский нос, светлые волосы и изгиб губ, как у мамы. Они не пускают меня к нему – боятся, что я расчувствуюсь и нарушу распорядок. Но разве сейчас важен распорядок? Докторам и нянечкам, похоже, наплевать на немецких детей. Помните, я тоже была болезненной в детстве? Но я же поправилась! Надо уговорить их подождать. Они увидят, что у него сильный дух. Я точно знаю. Знала, еще когда он жил у меня в животе. Папа, мама, как мне больно, как я хочу если не спасти его, то хотя бы попрощаться. Когда погиб Петер, мне было так же больно. Во сне Петер зовет меня, и я боюсь, что сыночек тоже будет звать. Я знаю, что это всего лишь моя слабость. Привидений не бывает. Солнце встает и садится, времена года приходят и уходят, жизнь начинается и кончается. Такова природа, как говорит фюрер. Но есть нечто большее. Иногда я верю – есть.

Я была предана Родине во всем, я пожертвовала ради нее собой, но это чересчур, я так не могу. Мне вас так не хватает сейчас.

Хайль Гитлер.

Гейзель

P. S. Женщина, рыночная торговка, отправила это письмо от моего имени, рискуя собой. Она понимает мою боль. Прошлой весной она родила дауна и была исключена из Программы. Ребенка сразу после рождения забрали эсэсовцы, и с тех пор о нем ни слуху ни духу. Ее зовут Овидия. Она мой друг. Молюсь о том, чтобы письмо дошло до вас.

Программа Лебенсборн

Штайнхеринг, Германия

6 января 1945 года

Милая Элси,