Читаем Дочь меча (СИ) полностью

Тоаса пошла в каюту. Пепи и Анхсенамен сидели вместе в слабом полумраке около двери. Не говоря ни слова Тоаса вошла, достала шлем и нагрудный панцирь и надела их. Когда она выходила, карлик вопросительно посмотрел на неё.

— Ты так скоро ожидаешь войска? — спросил он упавшим голосом.

— Возможен мятеж, — ответила Тоаса. — Люди мало знают, кроме того, что их жизни в опасности, хотя в этом нет их собственной вины, и что я использую их как рабов, а теперь ещё и сильный ветер их противник. Если начнётся драка, идите в каюту.

— А твоё появление в доспехах не вызовет ещё большего раздражения? — спросила Анхсенамен. Её голос был так тих, что Тоаса с трудом могла её расслышать, и она прятала от неё глаза.

— Лучше живой раздражитель, чем мёртвый миротворец, — проворчала Тоаса. Весь её вид как бы говорил: «Твой отец это знал».

Тоаса поднялась на палубу и стала смотреть вниз на длинный ряд гребцов. Солнце отражалось в бронзе её панциря; Анхсенамен отвела от неё изумлённые глаза, но её образ как будто застыл перед ней. Некоторое время всё было спокойно, был слышен только скрип вёсел. Затем кто-то громко сказал, грубо и зло:

— Что это ты делаешь в доспехах, Тоаса?

— Если я предпочитаю носить панцирь, это моё дело, — холодно ответила капитан. — Может быть, египтяне близко. Возможно, скоро всем придётся надеть свои доспехи, пока мы сумеем оторваться от них.

Человек поднялся со скамьи. Это был восставший киприот Мегакль, большой и гневный человек со спутанными волосами, разбросанными по потному лицу.

Его весло с грохотом выскочило из уключины, и остальные сбились с ритма. Люди, измученно спавшие между скамеек, тревожно зашевелились, сели и сонно смотрели вокруг.

— Возвращайся к работе, Мегакль, — сказала Тоаса.

— Не раньше, чем получу несколько честных ответов, — заявил киприот. — Я хочу знать, почему мы таким образом бежим, кто эта женщина, которую ты похитила, и сколько тебе за это заплатили. Все мы хотим знать.

Они тревожно зашевелились на скамейках, что-то бормоча, доставая ножи, одни свирепо смотрели на Тоасу, другие — на Мегакля. Солнце жарило, ветер усилился, а корабль лениво дрейфовал по реке.

— Вернитесь к работе, вы! — Ахмет вышел к проходу между скамейками с секирой в одной руке и кнутом в другой.

Люди с измождёнными бородатыми лицами всем своим видом выражали недовольство, и он опустил плеть.

— Нет! — Мегакль повысил голос. — Мы не твои рабы, Тоаса, мы свободные моряки, которые имеют право говорить. Ради Аттиса, люди, будем мы ещё терпеть её высокомерие? Если она, наконец, не скажет нам, почему мы бежим, тогда — за борт её!

Поднялся ещё один моряк, и в неожиданном страшном испуге Тоаса узнала одного из четверых, кто ходил с ней во дворец. Она выбрала их за надёжность и обещала им высокую награду за это, но…

— Я был там, — сказал человек. — Я знаю. И мы не сможем избежать смерти, которая следует за нами, если продолжим идти этим сумасшедшим путём.

— Что это? — прорычал Мегакль, и ворчанье в глотках усилилось до нестройного рёва. — Что это? Скажи нам, ради Аттиса!

— Она — дочь благородного, — крикнула Тоаса, — но ей ничего не оставалось…

— Благородного, ха! — крикнул моряк. — Она — царица Египта, люди, вот кто она, и все войска фараона преследуют её.

Последовало минутное молчание.

Они не могли сразу осознать этот факт. Они стояли как застывшие дьяволы.

Тоаса говорила громко.

— За перевозку её в безопасное место — огромное вознаграждение, большее, чем мы могли бы получить за сотню поездок. Кто будет моим другом и останется сейчас со мной, будет богат.

Мегакль подскочил на своей скамейке.

— Против всего Египта? — вскрикнул он. — Убейте эту безумную, говорю я, убейте её и верните женщину обратно фараону за наши жизни и за то, что он нам заплатит!

Тоаса вытащила меч, и в её голосе зазвучал металл:

— Останьтесь со мной теперь, товарищи, останьтесь со мной, и помогите нам спастись, или фараон, несомненно, со всех нас сдерёт кожу с живых.

Ахмет свирепо оскалился и взмахнул своей секирой. Череп Мегакля раскололся, как гнилая дыня. Нубиец быстро отскочил назад к носу корабля, и тут же дюжина ножей сверкнула, направленная на него.

— Ко мне! — проревела Тоаса. — Ко мне и к Ахмету все, кто хочет остаться в живых.

Один из моряков, ворча, поднялся к ней по лестнице. Тоаса ударила его в грудь. Два других, попытавшихся последовать за ним, были атакованы сзади парой людей из партии Тоасы, находившихся на корме.

— Пепи! — крикнула Тоаса. — Пепи, в каюте оружие!

Карлик был уже здесь, шатаясь под грузом мечей и щитов. Гнутый нож просвистел над его головой и воткнулся в мачту. В средней части корабля люди полезли под скамейки в сундуки за оружием.

— Сюда… Тоаса, сюда…

Она обернулась и увидела Анхсенамен, подающую наверх пару луков и полный колчан стрел.

Она коротко улыбнулась ей.

— Хорошо!

«Хорошо, дочь Аменхотепа!» — подумала она про себя.

Натягивая тетиву, она тщательно прицелилась в неопределённую, колышущуюся группу моряков.