Читаем Дочь генерала полностью

Я еще не успел переварить эту новость и спросил:

— И у Энн Кемпбелл два года была связь с этим человеком?

— Два года, с перерывами.

— Она делилась с вами своими переживаниями по этому поводу? — спросила Синтия.

— Да.

— В профессиональном плане?

МУР кивком оценил ее догадливость.

— Да, я был ее психотерапевтом.

Я же оказался не таким догадливым, может быть, потому, что пребывал в расстроенных чувствах. Энн Кемпбелл глубоко меня разочаровала. Ни ее «игровое» убежище, ни фотографии не произвели на меня особого впечатления: я знал, что изображенные на них мужчины — объекты для наблюдений, отсюда и соответствующее отношение к ним. Но наличие «друга», любовника, который оскорблял ее, к тому же сынка шефа Ярдли, возмутило меня до глубины души.

— Вы, очевидно, знаете о ней почти все, что может знать достаточно близкий человек, — сказала Синтия Муру.

— Думаю, да.

— Тогда мы попросим вас помочь нам в проведении психологического вскрытия.

— Какое вскрытие? Вы даже поверхностного надреза на таком человеке не нанесете.

Я едва сдерживался.

— Мне понадобятся все ваши заметки и расшифровки ваших бесед с ней.

— Я не сделал ни одной записи. Так мы с ней договорились.

— Но вы поможете нам? — настаивала Синтия.

— Какой смысл? Энн мертва.

— Психологическое вскрытие потерпевшего дает возможность составить духовный портрет убийцы. Вам это, полагаю, известно.

— Да, я слышал об этом. Но я не занимался криминальной психологией. Все это чепуха, если хотите знать мое мнение. Строго говоря, любой человек является носителем бациллы преступности. Но большинство из нас обладают хорошими защитными механизмами, как внешними, так и внутренними. Стоит разладить эти механизмы, и перед вами предстанет убийца. Я видел, как благополучные и уравновешенные люди убивают во Вьетнаме детей.

Мы долго молчали, каждый был погружен в собственные мысли. Наконец Синтия сказала:

— И все-таки мы рассчитываем на вас как ее конфидента. Надеюсь, вы расскажете нам все, что знаете о ее друзьях, врагах, умонастроении.

— Вряд ли у меня есть выбор.

— Да, у вас нет выбора, — подтвердила Синтия. — И нам бы хотелось, чтобы вы сотрудничали добровольно, пусть без энтузиазма. Вы же хотите, чтобы ее убийца был наказан по справедливости?

— Да, я хочу, чтобы убийцу нашли, потому что мне надо знать, кто поднял на Энн руку. Что до справедливости, я почти уверен: убийца был убежден, что вершит акт справедливости.

— Что вы хотите этим сказать? — спросила Синтия.

— Я хочу сказать, что, когда насилуют и убивают такую женщину, как Энн Кемпбелл, и делают это под носом у ее отца, можете смело считать, что убийца мстил ей, или генералу Кемпбеллу, или им обоим, и, вероятно, имел на то основания. Во всяком случае, так ему казалось. — Мур встал. — Простите, я совершенно подавлен. Слишком велико чувство потери. Мне будет недоставать ее. Поэтому, если вы не возражаете...

Мы с Синтией тоже встали. Все-таки полковник.

— Мне хотелось бы завтра же продолжить наш разговор. Оставьте для меня окно, полковник, у вас много интересных мыслей.

Мур ушел, мы снова сели за стол. Принесли заказ, и я взял свой чизбургер.

— Нормально себя чувствуешь? — спросила Синтия.

— Да, а что?

— А то, я вижу, ты вроде побледнел, когда узнал, каких любовников выбирала Энн Кемпбелл.

— Говорят: смотри на свидетеля, подозреваемого и жертву равнодушно, иначе не будешь беспристрастным. Но сказать легко — сделать трудно.

— Мне всегда жаль изнасилованных женщин. Но они живые, и у них все болит. А Энн Кемпбелл мертва. — Я молчал. — Не хочется это говорить, но мне, кажется, знаком данный тип женщины. Ей, вероятно, доставляло садистское удовольствие мучить мужчин, которые не могли отвести от нее глаз, а потом с мазохистской извращенностью отдаваться скоту, который будет вытирать об нее ноги. Скорее всего Уэс Ярдли смутно догадывался об отведенной ему роли и хорошо ее исполнял. Думаю, она завидовала женщинам, ведущим полноценную половую жизнь, а он оставался глухим к ее угрозам найти себе другого «друга». Отношения ненормальные, но они устраивали их обоих. Считаю, что Уэс Ярдли — наименее вероятный подозреваемый.

— Откуда ты все это знаешь?

— Как тебе сказать... Сама я не была в таком положении, но знаю многих женщин, которые прошли через это.

— В самом деле?

— В самом деле. Ты тоже должен знать таких мужчин.

— Может быть.

— Послушай, у тебя классические симптомы переутомления: безразличие, невосприимчивость и общая тупость. Тебе надо поспать. Я разбужу тебя.

— Нет, я ничего... Ты заказала мне комнату?

— Да. — Синтия открыла сумочку. — Вот ключи. Вещи, которые ты просил, в машине. Она не заперта.

— Спасибо... Сколько я тебе должен?

— Нисколько. Вставлю расходы в финансовый отчет. Мужские трусы — пусть Карл поломает голову... Гостиница тут недалеко, или возьми мою машину.

— Ни то и ни другое. — Я встал. — Поедем в тюрьму.

— Тебе надо бы освежиться, Пол.

— Хочешь сказать, от меня несет.

— Даже такой холодный человек, как ты, потеет в Джорджии в августе.

— Ладно. Пусть все это запишут на мой счет.

— Пусть. Спасибо.

— Разбуди в двадцать один ноль-ноль.

— Обязательно.