Читаем Дочь генерала полностью

Мы подъехали к зданию, где размещается военная полиция, старому кирпичному строению, поставленному, когда Форт-Хадли был еще лагерем, в незапамятные времена Первой мировой войны. Военные базы, как и города, закладываются именно как средоточие определенного количества вооруженных людей, и лишь потом возникают казармы, тюрьма, больница, церковь — впрочем, не обязательно в таком порядке.

Мы знали, что нас ждут, и тем не менее прошло немало времени, прежде чем мы — мужчина в форме сержанта и женщина в штатском — были допущены в кабинет «его величества». Я был недоволен нерасторопностью и непредусмотрительностью Кента. Еще на курсах младших командиров нас учили продумывать план действий, иначе плохо выполнишь задание. Теперь выражаются по-научному: надо, мол, не реагировать на события, а самому быть катализатором событий. Я понимаю, о чем речь, сказывается старая школа.

— У вас все под контролем, полковник? — спросил я Кента.

— Честно говоря, нет.

Кент тоже принадлежит к старой школе, за что я его ценю, и тем не менее спросил:

— Почему?

— Потому что вы ведете дело по-своему, а мы на подхвате, осуществляем материально-техническое обеспечение.

— Тогда ведите вы.

— Не пугайте меня, Пол, я не из пугливых.

Слово — за слово, нападение — отражение, минуты две длилась старая как мир перебранка между прямодушным фараоном в полной форме и шпиком-ищейкой.

Синтия, не вытерпев, вмешалась:

— Полковник, мистер Бреннер, на стрельбище обнаружен труп женщины. Она убита и, вероятно, предварительно изнасилована. Убийца на свободе.

Повесив головы, мы с Кентом пожали, фигурально выражаясь, друг другу руки. На самом деле буркнули что-то под нос, тем дело и кончилось.

— Через пять минут я отправляюсь к генералу Кемпбеллу. Беру с собой капеллана и врача. Номер городского телефона потерпевшей переведен на Джордан-Филдз. Эксперты все еще находятся на месте преступления. Вот здесь — досье и медицинская карта капитана Кемпбелл. Ее зубоврачебная карта — у моего следователя. Ему понадобится и общая медицинская. Так что вы мне ее вернете.

— Распорядитесь снять фотокопию, — предложил я. — Я разрешаю.

Мы чуть было не сцепились снова, но опять вмешалась мисс Санхилл, умиротворитель:

— Я сама сделаю фотокопии этой долбаной карты!

После резкой реплики мисс Санхилл препираться уже не было охоты, и мы занялись делом. Кент провел нас в комнату для допросов — теперь ее называют комнатой для собеседований — и спросил:

— С кого хотите начать?

— С сержанта Сент-Джона, — сказал я. — Как со старшего по званию.

Привели сержанта Харолда Сент-Джона. Я показал ему на стул перед столом, за которым расположились мы с Синтией.

— Это мисс Санхилл, а я мистер Бреннер, — начал я.

Он растерянно смотрел на мою нагрудную карточку — на ней стояло имя Уайт, на мои штаб-сержантские нашивки, потом сообразил:

— А-а... УРП.

— Не важно. Итак, вы не являетесь подозреваемым в том деле, которое мы расследуем, поэтому я не буду напоминать вам ваши права, как это предусмотрено статьей тридцать первой Унифицированного военного кодекса. Но я могу приказать вам полно и правдиво отвечать на мои вопросы. Естественно, добровольное сотрудничество со следствием предпочтительнее прямого приказа. Если по ходу собеседования выявятся обстоятельства, которые я или мисс Санхилл сочтем свидетельством вашей причастности к преступлению, мы зачитаем вам ваши права, и с того момента вы можете не отвечать на мои вопросы. Понятно?

— Да, сэр.

— Отлично. Тогда приступим.

Минут пять я расспрашивал сержанта по пустякам и старательно изучал его. Сент-Джон был лысеющий мужчина лет пятидесяти пяти с бурым цветом лица, вызванным, как я догадывался, пристрастием к кофеину, никотину и бурбону. Жизнь и служба в автохозяйстве приучили его смотреть на мир как на вечную проблему ухода за машинами и их ремонта, и ключ к ее решению завалялся где-то между страницами «Справочника автомеханика». Похоже, ему редко приходило в голову, что человеку недостаточно для счастья поменять масло, отрегулировать клапана и подтянуть тормоза.

Мы с Сент-Джоном говорили, Синтия что-то записывала, и вдруг посреди нашего вялотекущего собеседования у сержанта вырвалось:

— Послушайте, сэр, я понимаю, что я был последним, кто видел ее живой, а это кое-что значит, я понимаю; но если бы убил я, на кой хрен мне докладывать, что я нашел ее мертвой? Верно я говорю?

Резонно, но мне не это было нужно.

— Последним, кто видел капитана Кемпбелл живой, был тот, кто убил ее. Человек, который убил ее, был также первым, кто видел ее мертвой. Верно я говорю?

— Ага... да, сэр... Я хотел сказать...

— Сержант, не будете ли вы так любезны не забегать вперед. Я был бы весьма признателен. Договорились?

— Да, сэр.

Вмешалась мисс Сострадание:

— Сержант, я понимаю, вам было нелегко. Увидеть труп — душевная травма даже для старого солдата... Кстати, вы были в действующей армии?

— Да, мэм, во Вьетнаме. Горы трупов видел, но чтобы такое...

— Значит, увидев труп, вы как бы даже своим глазам не поверили. Правильно я вас поняла?

Сержант обрадованно закивал.