Читаем Доброе слово полностью

А н н у ш к а. Погоди! (Достает трубу.) От батюшки в наследство осталась.

Т и м о ш к а. А что это?

А н н у ш к а. Глянь в окно. Видишь лошадь?

Т и м о ш к а. Где? Далеко она — совсем маленькая!

А н н у ш к а. А теперь возьми остроглазку!

Т и м о ш к а (смотрит в трубу). Ох ты! Рядом лошадь! Хвостом махнула, чуть не задела! Вот остроглазка волшебная! (Отдает трубу.)

А н н у ш к а. Оставь себе!

Т и м о ш к а. Что ты? Такую редкость! Не могу!

А н н у ш к а. Я ведь от чистого сердца…


Пауза.


Т и м о ш к а. Ну, спасибо, Аннушка. (Берет трубу.) Прощай… (Идет.) А может, когда и свидимся…

А н н у ш к а. Прощай… Может, и свидимся.

Т и м о ш к а (останавливается в дверях). Что же ты, Аннушка, со мной сделала? Что теперь будет!..

А н н у ш к а. А что случилось?!

Т и м о ш к а (поет).

Наш Тимошка-кавардакДелал все всегда не так.Люди в дверь, а он в окно,Будто это все равно!Посмотрите-ка теперь,Как и все, иду я в дверь!

А н н у ш к а. Ну, в добрый час! (Машет рукой.)


Тимошка уходит.


(Берет азбуку.) Не верю, что моя! Ох, любопытно!… Не терпится поглядеть!.. Нет! Надо за прялку садиться. А то бабушка забранит. (Садится, прядет. Тихо напевает.)

Наш Тимошка-кавардакДелал все всегда не так…

Ф е т и н ь я (входит). Еле Лохматого отыскала. Убежал, негодный пес.

А н н у ш к а. Значит, не голодный…

Ф е т и н ь я. Прямо сердце изболелось.

А н н у ш к а. Ну что так тревожиться…

Ф е т и н ь я. А как же! Ведь, чай, замучился, ожидая…

А н н у ш к а. Так он же убежал!

Ф е т и н ь я. Ох! Куда? Кто тебе сказал?

А н н у ш к а. Сама ты, бабушка, сказала: «Убежал Лохматый…»

Ф е т и н ь я. Ах, ты про собаку.

А н н у ш к а. А ты про кого думала?

Ф е т и н ь я. Ничего я не думала. Заговорились мы с тобой. (Завязывает узелок.) Готово! Пойду! А ты отдохни, Аннушка, и снова за прялку.


Фетинья уходит. Аннушка разглядывает азбуку.


А н н у ш к а. Красиво! Занятно! А непонятно! Видно, и вправду не для девичьего разума! И не надо! (В сердцах отходит.) Ну, хоть картинки погляжу. (Смотрит.) Попробую. Может, и я не хуже других!.. Ну, Аннушка, что здесь нарисовано?!


Начинает звучать тихая музыка. В избе темнеет. На стене возникает картинка.


Ах, что это? Прялка. Прялка! Узнала! Рядом две палочки, а на них перекладина?.. Что это? Не понимаю! Что?! Буква! Какая? Прялка… Прялка! Значит, буква — П… П…


Рядом возникает другая картинка.


А это что? Меч? Меч? Меч? Буква — М! М и П — уже две буквы знаю! Прялка… меч! Меч и прялка!

Перед занавесом для спектакля

Т и м о ш к а (медленно идет. Останавливается). Не идут ноги… Словно я чего забыл там, у Аннушки!.. Разве вернуться?! А чего я скажу?.. Я и слов таких не найду. Эх, Тимошка-кавардак, все с тобой опять не так! Взглянуть на подарок Аннушки… (Достает трубу.) Вот и легче на сердце стало… (Смотрит в трубу.) Никак, идет кто-то! А простым глазом не увидишь! Спасибо тебе, Аннушка! Теперь я покупателя издали вижу!.. (Прячет трубу. Раскрывает короб.) Эй, налетайте! Раскупайте! Не толпитесь! В круг становитесь! Тьфу! Ведь он далеко!.. Забыл, что мне Аннушка говорила, и опять поспешил. Подожду!


Пауза. Выходит  С о г л я д а т а й, замечает Тимошку, бочком подходит.


С о г л я д а т а й. Здорово, добрый человек!

Т и м о ш к а. Здорово, злой человек!

С о г л я д а т а й. А ты откуда знаешь, что я злой?

Т и м о ш к а. А ты откуда знаешь, что я добрый?

С о г л я д а т а й. А я по обычаю здороваюсь!

Т и м о ш к а. А я Тимошка-кавардак, мой обычай — все не так! По-своему и ответил!

С о г л я д а т а й (в сторону). А я думал, что догадался! (Тимошке.) Что у тебя за товары?

Т и м о ш к а. Одни самовары.

С о г л я д а т а й. Где ж самовары? Вижу ленты, бусы…

Т и м о ш к а (перебивает). Раз видишь, зачем спрашивать?!

С о г л я д а т а й. Плохой ты продавец!

Т и м о ш к а. Таков, как ты купец!

С о г л я д а т а й. Я-то купец богатый! Денег полон карман.

Т и м о ш к а (кричит). Ленты алые… Бусы яркие, кружева…

С о г л я д а т а й. Помолчи! Мне другой товар нужен!..

Т и м о ш к а. Есть и другой! Алые ленты! Яркие бусы!..

С о г л я д а т а й. Не надрывайся! Сам скажу, какой товар надобен…

Т и м о ш к а. А у меня всякий…

С о г л я д а т а й (перебивает). Ты сам мне нужен!

Т и м о ш к а (оторопел). Я сам?! (Смеется.) Ты что же, любоваться мной будешь или щи из меня варить станешь?!

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное