Читаем Доброе слово полностью

А н н у ш к а. А слева — никого. А справа — ни души!..

Т и м о ш к а. Как так?

А н н у ш к а. Не видишь?.. Одна я!

Т и м о ш к а (медленно оглядывается). Впрямь одна! (Радостно.) Ну, все понятно!.. Ведь зовут меня как? Тимошка-кавардак!

А н н у ш к а. Ка-вар-дак?! Ну и что?

Т и м о ш к а. А у меня все не так! К примеру, люди в дверь…

А н н у ш к а. А ты в окно!

Т и м о ш к а. Люди раньше поглядят…

А н н у ш к а. А потом говорят!

Т и м о ш к а. А я сразу кричать.

А н н у ш к а. А тебе бы помолчать!

Т и м о ш к а. Не могу. Уродился так. Кавардак! И ничего не поделаешь!.. Лучше погляди! (Открывает короб.) Ленты. Алые, голубые, синие, зеленые, белые…

А н н у ш к а (равнодушно). Разноцветные…

Т и м о ш к а. Расписные! Бусы! Всем на удивленье! Вот и сережки — прямо загляденье!

А н н у ш к а. Красивые…

Т и м о ш к а. Может, кружева понравятся? Вышивка узорная… Радугой переливается! Девичьи утехи — румяна, притирания…

А н н у ш к а. А это что за картинки?..

Т и м о ш к а. Это буквица!

А н н у ш к а. Буквица?..

Т и м о ш к а. Попросту говоря — азбука. Аз, буки, веди, глагол, добро, есть…

А н н у ш к а. Не понимаю.

Т и м о ш к а. По-простому: а, б, в, г, д, е… А вот для девицы — зеркальце…

А н н у ш к а. Покажи.

Т и м о ш к а. Погляди, собой залюбуешься! (Протягивает зеркало.)

А н н у ш к а. Нет! Покажи буквицу… азбуку…

Т и м о ш к а. Тут у каждой буквы своя картинка… Да к чему тебе это?!

А н н у ш к а. Хочу буквы узнать!

Т и м о ш к а. Не девичьего ума дело!

А н н у ш к а. Что же, значит, мне и грамоте не научиться?!

Т и м о ш к а. Уж такая ваша доля девичья!

А н н у ш к а. Не хочу такой доли! И грамотной стану, и меч добуду!

Т и м о ш к а. Чего? Какой меч?..

А н н у ш к а (спохватилась). А ничего я не говорила! Где это бабушка? (Идет к столу.)

Т и м о ш к а. Чем так вкусно пахнет?! (Подходит к столу.) Ишь ты!.. Пирог!.. С мясом, с рыбой!.. Ватрушка… А ты мастерица стряпать.

А н н у ш к а. Не я… Бабушка Фетинья приготовила Лохматому…

Т и м о ш к а. Что же вы, хозяина так и зовете — Лохматый?

А н н у ш к а (смеется). Лохматый — собака наша!

Т и м о ш к а (удивленно). Если вы пса так кормите, что же сами едите?!

А н н у ш к а. Угощу! Небось проголодался…

Т и м о ш к а. Я?! Сыт по горло…

А н н у ш к а. Что-то не верится!

Т и м о ш к а. Знаешь, чего я утром съел? Перво-наперво — блинов гору и молока кувшин! А потом — поросенка целого! И сладким чаем запил с пирогами! Два самовара одолел! Наелся!.. (Садится.)

А н н у ш к а. Вижу — ноги не держат! А вот и наша еда! Хлеб, соль, квас. Ешь! И я с тобой!

Т и м о ш к а (ест и пьет). Вкусно!..

А н н у ш к а (улыбается). Не хуже, чем поросенок?

Т и м о ш к а. Эх! По правде говоря — второй день маковой росинки во рту не было! И в кармане не густо, и в животе пусто!

А н н у ш к а. Доедай, допивай до конца!

Т и м о ш к а. А тебе?..

А н н у ш к а. Я уже сыта!

Т и м о ш к а (недоуменно). Ай да бабушка!.. Собаке разносолы, а внучке родной хлеб да квас…

А н н у ш к а. А я ей не родная!..

Т и м о ш к а. Понятно, почему не балует!

А н н у ш к а. Ничего ты не понимаешь!.. Бабушка сама с хлеба на квас перебивается… А меня пожалела. Я в лесу жила… Отец лесником был… Когда сиротой осталась, бабушка меня приютила. Прясть учит, поит, кормит.

Т и м о ш к а. Сами хлеб едите, а собаке пироги печете… Чего это так?!

А н н у ш к а. Молчи! Не велела мне бабушка об этом спрашивать! Строго приказала никому не сказывать! Ах я глупая! Лучше бы я себе язык откусила! Лучше бы я…

Т и м о ш к а. Чего ты убиваешься, Аннушка?

А н н у ш к а. Проговорилась я. Рассказала тебе…

Т и м о ш к а (перебивает). О чем?! Я уж забыл, что спрашивал, не помню, что ответила! Утри слезы. (Открывает короб.) Выбирай что хочешь!

А н н у ш к а. Ничего…

Т и м о ш к а. Ленту?

А н н у ш к а. Нет!

Т и м о ш к а. Бусы?

А н н у ш к а. Нет!

Т и м о ш к а. Кружево?

А н н у ш к а. Нет!

Т и м о ш к а. Сережки? Румяна? Знаю! Зеркальце!

А н н у ш к а. Буквицу!

Т и м о ш к а. Что?

А н н у ш к а. Буквицу!

Т и м о ш к а. Что?

А н н у ш к а. Азбуку… С картинками!

Т и м о ш к а. Ну, бери, Аннушка! (Протягивает.)

А н н у ш к а. Нет… Не возьму!

Т и м о ш к а. Почему?

А н н у ш к а. А мне заплатить нечем!

Т и м о ш к а. Вон оно что! Ну, спасибо за обиду!

А н н у ш к а. Чем же я тебя обидела?

Т и м о ш к а. Значит, я тебе за хлеб-соль тоже заплатить должен?

А н н у ш к а. Что ты… я ведь от чистого сердца!..

Т и м о ш к а. И я!.. (Ласково.) Возьми, Аннушка!

А н н у ш к а (берет). Спасибо, Тимошка! (Разглядывает.) А это какая буква обозначена?

Т и м о ш к а. Прости, Аннушка… Сам я не больно грамотен. Только скажу, что азбука эта не простая… Чудесная!

А н н у ш к а. Чудесная?..

Т и м о ш к а. Ежели ты к ней с любовью и прилежанием, она тебе откроется!

А н н у ш к а. Спасибо! Век тебя не забуду, Тимошка!

Т и м о ш к а. И я тебя навсегда запомнил, Аннушка! (Пауза.) Уходить пора…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Орфей спускается в ад
Орфей спускается в ад

Дорога заносит молодого бродягу-музыканта в маленький городок, где скелеты в шкафах приличных семейств исчисляются десятками, кипят исступленные страсти и зреют семена преступлений…Стареющая, спивающаяся актриса и ее временный дружок-жиголо абсолютно несчастны и изощренно отравляют жизнь друг другу. Но если бывшая звезда способна жить лишь прошлым, то альфонс лелеет планы на лучшее будущее…В мексиканской гостинице красавицы-вдовушки собралась своеобразная компания туристов. Их гид – бывший протестантский священник, переживший нервный срыв, – оказался в центре внимания сразу нескольких дам…Дочь священника с детства влюблена в молодого человека, буквально одержимого внутренними демонами. Он отвечает ей взаимностью, но оба они не замечают, как постепенно рвущаяся из него жестокая тьма оставляет отпечаток на ее жизни…В этот сборник вошли четыре легендарные пьесы Теннесси Уильямса: «Орфей спускается в ад», «Сладкоголосая птица юности», «Ночь игуаны» и «Лето и дыхание зимы», объединенные темами разрушительной любви и пугающего одиночества в толпе.

Теннесси Уильямс

Драматургия
Перед восходом солнца
Перед восходом солнца

Можно ли изменить собственную суть, собственное «я»?Возможно ли человеку, раздавленному горем и тоской или же от природы склонному к меланхолии, сознательно воспитать в себе то, что теперь принято называть модным словосочетанием «позитивное мышление»?Еще с первых своих литературных шагов Зощенко обращался к этой проблеме — и на собственном личном опыте, и опираясь на учения Фрейда и Павлова, — и результатом стала замечательная книга «Перед восходом солнца», совмещающая в себе художественно-мемуарное и научное.Снова и снова Зощенко перебирает и анализирует печальные воспоминания былого — детские горести и страхи, неразделенную юношескую любовь, трагическую гибель друга, ужасы войны, годы бедности и непонимания — и вновь и вновь пытается оставить прошлое в прошлом и заставить себя стать другим человеком — светлым и новым.Но каким оказался результат его усилий?

Герхарт Гауптман , Михаил Михайлович Зощенко , Михаил Зощенко

Драматургия / Проза / Классическая проза ХX века / Прочее / Документальное