Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Стрелы и сердца. Стрелы имели два направления, в сторону скорлупки и к бруску. Сердца также бежали в разные стороны. Стрелы утыкались в сердца, сталкивались друг с другом, стремились по холму, прыгали в ров и карабкались на травины. Всё было верно и всё шло правильно, по давно отточенному ритуалу. Всё было знакомо колдуну и понятно. Всё, кроме вылетевшего неожиданно из трубы крохотного насекомого, севшего на скорлупу. Колдун нахмурился, но уверенность его не покинула. Нергал произнёс очередное заклинание и закрыл глаза. Картина из бликов луны и бриллианта, отражённая на ландшафте, запечатлелась на сетчатке его глаза, и отпечаталось в мозгу. Картина вновь предстала пред его закрытыми глазами. Однако это уже была не совсем та картина, она изменилась. Исчезли иные сердца и стрелы, удлинились или укоротились другие, стали чётче третьи. Одна из стрел вбегала в ров с одного конца и выскакивала из него с другого, оказываясь во фланге, в непосредственной близости от скорлупки. Ряд сердец располагался в неприметных ямках, а большее количество стрел, направленных в сторону скорлупки, приходились на правый фланг, там, где холм был более покатым. Их встречали остриями в лоб яркие и чёткие сердца. В отличие от них, все стрелы, направленные в сторону противника, были бледными и нечёткими. Все, кроме одной. Колдун увидел самое большое и самое яркое сердце, которое пульсировало на деревянном бруске. Именно туда, на это сердце и была направлена единственная чёткая и яркая стрела. Она пролегала несколькими короткими пунктирными линиями-стрелками от скорлупки, вбегала в ров, выбегала из него и, взлетев на большой лист лопуха, вонзалась в пульсирующее сердце на бруске.

  Не открывая глаз, Нергал встал и снял с шестов бриллиант. Он сомкнул концы цепочки у себя на шее и, повернувшись к выходу, открыл глаза. Быстрой и уверенной походкой он вышел в ночь. До утра сурагаю необходимо было сделать очень многое и отдать ещё больше приказов.

  Нергал стоял на невысокой горе, с которой, однако, было видно всё, что находилось перед ним. Раннее утро красило обычные полевые цветы в алый и багряный цвета. Всё поле, а точнее обширнейшая, раскинувшаяся далеко за горизонт степь, цвело травами, размер коих не отличался от трав за Закровом. Кое-где виднелись и колки высоченных травин этого удивительного мира. Простенькие былинки с узкими длинными листьями росли небольшими группками, а долговязые молочаи раскидывали свои большие листья и вздымали в небо толстенные стебли, стоя одиноко в этой непохожей ни на что, открытой степи. Во время прошлых трёх суточных переходов он увидел очень много диковинного и дикого для взора человека из-за Закрова.

  Нергал шёл вдоль высоченной деревянной ограды загона из толстых жердей. А затем, вечером, после встречи с посольством, оставил её позади и всю ночь, следующий день и вновь ночь шёл по открытой местности, срезая большой угол Загона. Все его воины, и Хум, и даже смелый, воинственный Гадыр буквально тряслись от страха и ужаса, пересекая бестравинную, ничем не скрадывающую, открытую всем ветрам и любому взору равнину. Сам же Нергал считал большую птицу, о которой говорили, хоть и опасным, но очень сильно преувеличенным противником. В его новом состоянии тела и сознания он был способен в одиночку расправиться с любым враждебным ему Духом. И куйреки, видя в нём это, боготворили сурагая и сами наполнялись отвагой и мужеством.

  На очередной заре, перед Нергалом выросли скрывающие весь обзор и полнеба, горы толстенных брёвен, сложенных крепким и тёмным от времени срубом. Большой проём двери был открыт и зиял чернотою провала. Ограда осталась далеко позади и маячила теперь самым верхним своим хлыстом далеко на горизонте. Он то прятался за очередной горой, то бежал, огибая весь загон с двух сторон. С других же двух сторон загон ограничивали гороподобные стены сарая, который большим углом и образовывал место для скота. Впереди, пред взором колдуна, открылась одна из таких стен, под которой ожидал его сегодняшний враг. А за его плечами подымалось огромное солнце, и оставалась вся его прошлая жизнь. Нергал не хотел оборачиваться на это существование в роли наёмного колдуна. А если бы он глянул через плечо и увидел первое своё утро в этом мире и постигшее его перевоплощение, то это больше не принесло бы ему прежней боли утраты. Всё самое важное в его жизни было впереди.

  Если Тергез не вызвал у Нергала большого интереса, то сарай, сруб которого, по словам Гадыра, сам по себе являлся жилищем многих народов и племён, был ему любопытен. Это было одноэтажное строение с двускатной высокой крышей, под которой находился сеновал. И когда отряд подошёл к месту назначения, Нергал уже знал, что находится в сарае и кто там живёт. Его очень манило это огромное здание, дальний отрог которого был виден ему из-за горизонта лишь двускатной крышей да нижними венцами.