Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Парень ещё спал, когда утром в избе началась молчаливая суматоха. Тётка Аполлинария несколько раз быстрым шагом пробегала мимо спящего. Хлопала дверь, и скрипела калитка во дворе. Приходили люди, звали старосту и что-то говорили ей, стоя, как казалось Молчану, подле самого его уха. Большой и лохматый пёс Листик, которому было впору именоваться Дровина, бешено рвался с привязи в сторону одних, вяло потявкивал на других, и лениво зевал на третьих. Наконец, когда всё стихло, а гул голосов отдалился в другой конец селения, Молчан встал и пошёл умываться. Он помнил о своём обещании тётке Полине до обеда не выходить со двора и посему, доев курник и выпив молока в горнице со странно примолкнувшей Свиткой, отправился во двор починять свой подранный лапоть. Староста, конечно же, наказала парню, но он и сам бы не стал вмешиваться в дела этих неведомых ему людей, даже если пришельцы суть есть ворьё да сикари, и уже без малого две женщины из селения были похищены этим разбоищем.

   Староста Аполлинария стояла, подбоченившись, на небольшой площади у ворот частокола и, слегка прищурившись, строго следила за приготовлениями. Ворота, из которых выбегала жиденькая дорожка, ведущая в чащу травяного леса, были открыты настежь, а к ногам старосты сносились из сельского амбара мешки и кули с зерном, мукой и иным снадобьем. Последнее, что положили подле её ног, - были свёрнутые стопкой ткани, и вышитые полотнища. Народу на площади было мало, но гвалту и шуму хватало. Наконец, когда один из стоявших на вышке подле ворот стражей замахал копьём и что-то громко закричал, на площади остались только самые необходимые люди.

  Из леса травы медленно выползла телега, запряжённая быком, которого вёл человек с копьём в руке. На самой телеге ехало трое, а вокруг повозки шествовало ещё пятеро. Все люди были вооружены кто как мог, и одеты кто во что горазд. Впрочем, выглядели все совершенными грабителями и хитниками. На некоторых были кожаные доспехи и круглые шлемы. Иные носили на себе части металлических доспехов и обшитые железными бляхами шапки. Лепше всех выглядел лишь один член шайки. Человек тот гордо стоял на телеге, опёршись одной ногой о её борт. Кафтан на нём был красный, расшитый серебряной нитью, из-под него виднелась кольчуга некрупного плетения. Раздобревшую талию охватывал широкий составной пояс с мечом на перевязи. Грязные штаны были заправлены в красные сапоги на каблуках. А голову пришельца венчал сильно помятый и неверно выправленный стальной шишак с ярким плюмажем, вырванным из хвоста какого-то несчастного петуха. Приблизившись к воротам и завидев встречающих, сей странный человек, явно старший, спрыгнул с телеги и быстрым шагом поспешил к людям. На ходу он оскалил в приторной улыбке свои белые, частично сохранившиеся зубы.

  - Аполлинария! - человек, с хвостом петуха на голове, распахнул свои пылкие объятия. - Ты ещё жива, старая ты ведьма?!

  Староста сжала в узкую полосу губы и резко отвернула голову в сторону.

  - Вижу, вижу! Не сдохла ещё! - человек подошёл к старосте и похлопал её по плечам.

  - Вот, уговоренное, Збигнев, - староста указала на собранные за её спиной припасы.

  - Забирай оброк, и прощай до следующего месяца!

  - Ах, Аполлинария! Месяц с прошлого раза пролетел, как день! - продолжал ломаться Збигнев. - Нам так не хватало тебя! А точнее, - твоих припасов!

  Он заржал конём и махнул рукой вползающему в ворота обозу:

  - Давай, ребятушки, навались дружно! Хозяева добрые, - добрые дары приготовили!

  Староста с отвращением наблюдала, как повозка остановилась, не доезжая до сложенных мешков, и четверо "молодцов" дружно принялись стаскивать приготовленное в телегу. Один из шайки, сунув из телеги что-то себе под мышку и опасливо оглядываясь по сторонам, заскользил вдоль забора по направлению к избе знахарки. Среди разбойников также был рядившийся под человека двуехвост. Тот деловито подошёл к мешкам, и внезапно остановил уже ухвативших их удальцов. Его узкие, хитрые, цепкие глазёшки обшарили весь приготовленный оброк. Он бросил лукавый взгляд на старосту и остановил его на Збигневе:

  - Э! Сол нет, - тявкающий лисий голос резал слух. - Подавай сол!

  Збигнев приблизился к мешкам, и с мерзкой улыбкой лично взялся за подсчёты, по итогам которых он повернулся к старосте и, притворно удивляясь, продолжил паясничать:

  - Аполлинария, а соли-то и впрямь нет! Хозяйка, ты ж соль-то позабыла своим верным защитникам подать!

  - Вся соль к этим пошла, - староста кивнула в сторону двуехвоста, - с него и взымай.

  - Осалыг, друг мой, - обратился главарь к двуехвосту, - это как же так? Твои соль забрали, а нам ничего и не поведали о том?!

  - Что ты! Что ты такое молвишь! - двуехвостая тварь поддержала паясничание хозяина. - Мои сол не брали! Лжёт баба!

  - Ну как же так, староста? - бандит подошёл вплотную к тётке Полине и одной рукой приобнял её за плечи. - Соли-то нет!

  - Черноспинные соль забрали, - Аполлинария скинула руку Збигнева. - Второго дня приходили требовать.