Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Открытой кожи на теле Аварны было куда больше, нежели чем у её соратников-мужчин. И посему, серая, с разводами сталь в большем количестве присутствовала в доспехе у девушки. Не столь массивные наплечники из хитина, были "одеты" в сталь полдронов, что придавало ей ширину плеч и гордую осанку. Зерцала - нагрудные пластины в доспехе, были выполнены из той же сварной стали, которая литьём своим повторяла красивые формы Аварны. Тонкий стан девы-воина охватывал широкий кожаный ремень с крупными медными бляшками, с чеканными символами солнца и птичьих голов. Большая лилия украшала массивную пряжку.

  Чресла воительницы скрывала не длинная, пластинчатая юбка, чешуйки которой были вновь выполнены в виде птичьих перьев. Чернёный рисунок пера на них, только придавал более схожий с ними вид.

  Аварна была молчалива и гордо шествовала по левую руку от Искрена. Их разделяла не только лошадь Светополка, но и стальное величие воительницы. По правую руку от следопыта, шёл Ардагдас, и, хотя он был не прочь поговорить, из-за начального знания славянского языка у парня, понимания у них было мало. Искрену требовалось знать ответы на такие вопросы, что и соотечественник не враз смог бы дать. Следопыт уже было потерял всякую надежду на прояснение обстоятельств, происшедших с ними, но Ардагдаса сменил воевода сарланов.

  Это произошло, когда их отряд, наконец-то, после долгого продирания по высоченному и нехоженому лесотравью вышел на большую поляну, а перед этим встал на узенькую, едва заметную тропку. Даранхамара вернулся с головы отряда, а разговорчивого рогатого латника отправил на своё место.

  - Вскоре прибудем, - сказал он, занимая место Ардагдаса, - места здесь поспокойней, вот пусть и поводительствует.

  Следопыт хотел было расспросить обо всём, что рвалось, стучалось и просилось на волю из его переполненной вопросами головы, но Даранхамара сам начал разговор. Сарлан рассказал, что их сторожевой кулак выполнял глубокую разведку дальних подступов к крепости, и случайно наткнулся на идущий, под сенью лесотравья, бой. И решив, что враг моего врага - мой друг, вступился за славян. Правда упоминание Даранхамары о воздушной разведке, что собственно и высмотрела побоище, осталось для Искрена загадкой. Осталось, по причине того, что начальник сторожевого кулака начал повествование о том, куда они попали. Он, будто угадывая незаданные вопросы, без просьб со стороны следопыта, поведал ему о свалившемся на них непростом положении. И каждое его сказание, повествующее о Закрове, Вышетравье, необычных свойствах этого мира и некоторых его обитателях, буквально пригвождало следопыта к земле. Даже не так, не пригвождало, а погружало в абсолютно чуждый, новый и неведомый обычному человеку, мир. И этот мир интересовал, манил в свои тайны и диковины. Искрен шёл к неизвестной крепости и думал о коварных и златострастных двуехвостах, о благородных сарланах, о живущих где-то поблизости летучих восинах, названных Даранхамарой "крылатыми крысами", о ловких и храбрых косцах, трудолюбивых стружах и союзниках людей и сарлан - антарах. Думал о таинственном Вышетравье, раскинувшемся под величественным Закровом, и о том, что людская молва в его прежнем мире о "пропавшем месте" не ведала и толики правды.

  - Ну, а что же до твоего ветроголового Деяна, то сгубит его оборотная дорога. Да и дойдёт ли он до неё? Сам зришь, каков край сей пакостный - сикари да двуехвосты. А то и восины губительствуют. - Ответил Даранхамара на мучавший Искрена вопрос о судьбе бродяги Пустельги. - Хотя,... как молвит наша Аварна - Namu Masta, odu Masta!