Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Вечерняя сень и тень от травы до неба забрали всю заимку волхва. Сам хозяин называл её схороном. Отлёживавшиеся после трудного дня, люди уже привыкли к этому названию, тем более, что точно также обиталище волхва назвали бы и в их княжестве. За это время Раска и оба Володимира привыкли много к чему: и к периодическому звонкому лаю двух собачонок, и к внимательному взгляду волчьих глаз, и к необычному сену, на котором они отсыпались в полуденный зной, и даже к настойчивому чувству голода, что не могли заглушить ни вяленое мясо, ни последние куски сала. Оставалась ещё вяленая рыба, и можно было бы приготовить неплохую шарбу, но никто не мог набраться духу и выспросить о сем у часто пробегавшего мимо них, хозяина схорона. Всё это время Тиверец был подле коней, коих расположили под навесом в противоположном конце заимки, а воевода Светобор со тщанием помогал волхву. Он носил из амбара какие-то мотки, а иногда бегал под навес и лазил в суму с травами и целилом. Порой из избушки волхва раздавались ужасные крики Волена, ревевшего диким барсом. И тогда воевода бежал с пустым ведром к колодцу и возвращался в дом с чистой ледяной водой. Какова та вода на вкус, трое мужчин узнали сами, когда бедовый парень Раска, набравшись смелости, прогулялся мимо будки с волчаром до колодца и обратно. То, что зверь сей был волчаром, воинам поведал сам Свитовинг, предупредив, что им не следует к нему подходить, равно как и выходить со двора. Раска принёс большой ковш колодезной воды, и вся троица умылась и освежилась. Волчар тоже слегка попривык к гостям своего хозяина. К вечеру он уже перестал скалить свои длинные белоснежные клыки и только лишь изредка открывал глаза, дабы проводить взглядом пробегавшего мимо воеводу.

  Вечер был в самом разгаре, когда под навес, где находилось сено и четверо томившихся в ожидании мужчин, пришёл Светобор. Он едва стоял на ногах и, дошатавшись до стола со жбаном кваса, схватив его обеими руками и, оставив в стороне ковш, стал жадно пить спасительную влагу. Выпив быком остатки, он обтёр тыльной стороной ладони свои губы и рухнул в сено. Наблюдавшие за воеводой мужчины, молча переглянулись.

  - Ну, что с ним? - решился спросить Горазд.

  Светобор устало отмахнулся:

  -С пяток дней придётся поваляться в постели. - Воевода ногами стянул с себя сапоги. - Апосля, посмотрим. Свитовинг молвит, что через седмицу уж верно плясать станет.

  Настала тишина. Володимиры переглянулись, а Шибан осторожно спросил:

  - А Волен что ж, сдюжил? Али... сгинул?

  Светобор открыл доселе свои закрытые глаза:

  - Что баешь-то? Я ж про варяжича и молвил. - Он улыбнулся слушающим собратьям. - На четвёртый день уж коня свого оседлает. А Гудим и подавно... К завтрашнему пробрезгу на ногах станет.

  От тех слов юный Раска растёкся в улыбке, и чувствовалось, что и остальным на душе стало легко и спокойно.

  - Ну, волхв... - Горазд в восхищении покрутил головой.

  - Чего же он потребует себе в оплату? - Шибан, напротив, озадаченно сдвинул брови.

  - А чего бы ни потребовал: жизнь - положу жизнь, душу - выну и душу, коли скажет. - Светобор закинул руки за голову и вновь смежил уставшие веки.

  В это время скрипнула дверь избы, и все пятеро сели в ожидании. Из-за угла показался Свитовинг. Он нёс в одной руке большую плетёную корзину. Проходя мимо волчара, хозяин улыбнулся его внимательным и преданным глазам, и махнул рукой в сторону леса. Волчар поднялся и, потянувшись, большими прыжками скрылся в тёмных вечерних зарослях. У воеводы и Раски при виде этого, дыхание перехватило и рты пооткрывались. Они оба столько раз проходили мимо сего дикого лесного хищника, не ведая, что сидящий лишь на привязи хозяйского запретного слова, волчар мог в любую минуту сорваться, и с лёгкостью отворить их горла наружу. Хозяин подошёл и поставил корзину на стол.

  - Отведайте. Чай, с самого утра не едывали, - сказал он, и стал выкладывать из корзины принесённое.

  На столе появился большой каравай белого хлеба, холодный поросёнок, рубленые солёные грибы и большая кружка с янтарным, тягучим, как смола, мёдом. Последними из корзины появились ложки - ровно пять штук - и большая плетёная коробушка с чем-то белёсым, варёным и вкусно пахнущим. Пятеро оголодавших мужчин быстро разобрали широкие колоды, что стояли с каждой стороны стола, и расселись по местам.

  - Добро. Откушайте, да на боковую, - улыбнулся волхв.

  - Отведай и ты с нами, хозяин. - Светобор взял со стола глубокую резную ложку.

  - Нет, благодарствуйте. - Свитовинг ногой подкатил откуда-то из-за навеса маленький чурбачок и, поставив его на попа подле внешнего столба навеса, оседлал деревяшку. - Мне бы тоже почивать идти надобно, да на вопросы вам отвечать некому станет.

  - По чести молвить, многое надобно повыспросить у тебя. - Воевода достал широкий нож и встал, чтоб отрезать хлеба.

  Он держал хлеб, бережно прижимая его к своей груди, и отдавая, тем самым, ему дань благодарности. Острый славянский нож ловко резал в руках Светобора, и вскоре хлеб был поделен на шесть ровных частей.