Читаем До неба трава (СИ) полностью

  Поддерживая Асилису за плечи, Зовия провела её через тёмную светлицу, вывела на улицу и через небольшой подвесной мостик, идущий наверх, препроводила до опочивальни Оки. Когда они вошли, широкая скамья у противоположной стены от не менее широкого ложа хозяйки комнаты была разобрана, а на небольшом столике у окна горела лучина. Зовия усадила Асилису на предназначенный ей одр и, пожелав спокойного сна, вышла. Княжна утёрла слёзы и осмотрелась. Маленькая, стоявшая на красивой кованой подставке лампа, давала лишь необходимое количество света для того, чтобы девушка увидела занавешенное окно, стол с резными ножками да пару сундуков - большой и малый, кои тускло блестели медью по углам комнаты. Сия горница-дом также была свёрнута из единого лопушиного листа.

  Подле большего из сундуков, стоя на коленях, перекладывала вещи Ока. Она быстро нашла то, что там искала и, поднявшись на ноги, закрыла крышку.

  - Вот, можешь это надеть. - Ока подала Асилисе ночную рубаху и, прищурившись, осмотрела княжну:

  - Думаю, тебе подойдёт.

  Поскольку усталые пальцы княжны напрочь отказывались её слушаться, касоженка сама помогла гостье разоблачиться из своего странного и необычного одеяния.

  - За куполом все княжны кожей такие белые? - Ока добродушно улыбнулась, глядя на обнажённую Асилису.

  Та смущённо отвернулась, и поспешно надела сорочку. Рубаха была длинная, ниже колен, снежно-белая, и ароматно пахнущая мятой. Девичий узор - ромбы с четырьмя точками по углам, украшали красной искусной вышивкой орнамента её края. Асилиса устало опустилась на край постели.

  - Ока, это правда? Правда то, что Асот молвил? - княжна снизу вверх посмотрела на девушку. - Он мёртв, и родных мне боле не свидеть?

  Ока бросила в угол комнаты кучу тряпья, бывшую недавно единственной княжниной одеждой, и присела подле своей гостьи.

  - Да, отец завсегда правду молвит. Но ты не держи на него обиды, он не камнесердый, но просто промысливает обо всех и держит ответ за многих. - Ока приобняла Асилису одной рукой за плечи, а другой утёрла платком ей со щёк солёные капельки:

  - Ты очи не слези. У нас мама ровно, как и ты, из-за Закрова. Они с бабушкой и дедом ехали из города и попали сюда. Деда вмиг убиша, а бабушку с мамой, - она тогда ещё младицей была, восины кратьбу учинили. И кончить бы ей свои дни лютой и похабной смертию, коли отец бы мой и не спас. Ровно как тебя, Вереск.

  - А почто восинам жёны? Они их едят или бесчестят? - Асилиса подняла глаза на Оку и впервые увидела в них глубокое сострадание.

  - Им нужны отроковицы... - не досказав, Ока вздохнула и поднялась. - Почивать пора, а то вон - глубоконощье за окном.

  Она задула лучину и стала стягивать с себя одежду. Лунный свет высеребрил её красивое и полное сил, крепкое и натренированное от постоянных лазаний по стеблям, девичье тело. Стоя спиной к Асилисе, Ока надела ровно такую же рубаху, какую дала ей, и юркнула под одеяло. Княжна последовала её примеру. Постель была мягкой и пахнущей свежестью, а деревянные доски лавки нимало не ощущались под толстой периной. Большая и мягкая подушка сразу же похитила волю девушки, а долгожданный сон медленно растёкся по мыслям и воспоминаниям. Сквозь полудрёму Асилиса услышала голос Оки:

  - Спи, Асилиса, Род уже простёр над тобой свои длани, раз ты жива осталась...

  И уже через мгновение, княжна спала крепким сном и снился ей Яромир и клятвы, которые он давал ей. Впервые, Яромир поклялся оберегать Асилису когда его приставили к ней гриднем, лета эдак три назад. И второй раз уже ей лично, наедине, держа её руки в своих руках, стоя подле осёдланного и собранного коня. Дюжий и по-медвежьи грубоватый Яромир совершенно переменился за эти два года, став единственно любезным её сердцу. И хотя плечи с "подставышем", могута богатырская и великомощие Асилисиного избранника увеличились от роду, но вот осанка, витийствование, обходительность, приобретённые за это время, княжна приписывала исключительно своим заслугам. Блистал Яромир и доблестью ратной, не единожды выезжая со дружиною княжескою на бранные дела. Даже воевода Светобор завсегда благохвалил его перед князем. Горячо благовосхвалял, покудова не узнал об их любви...

  Клятвы, и пламенная вера Асилисы в то, что Яр исполнит их, хранили княжну от отчаяния и последнего в её жизни прыжка в зелёную бездну.

  В сокальнице за столом сидели два человека. Асот долгим и усталым взглядом смотрел на Вереска:

  - Знамо, придётся тебе вести княжну свою на дорогу, - насмертника её рыскать.

  - Ведаешь сам, - не сыскать его там. - Вереск устало откинулся о стену. - Зверьё, да ночь все следы укроют.

  - Вот пущай сама и узрит. Опосля, как очи-то просохнут, сама за тобою последует. - Асот потёр ладонью загривок и зевнул. - А иначе как же? В обрат ходу нет, в Лодь дойти ещё потребно, да и свои такие же княжны имеются, а у чернолатников, коли встретит их, сама не схочет остаться. Не смереть же ей на дороге этой? Это она за Куполом княжна - хоть награду, хоть выкуп сполучить можно. А тут она - самая обычная девка. Шестиглаву на профит, крысам летучим на поругание.