Читаем Дни боевые полностью

— Где ж тут привыкнуть! — Воюем то в лесу, то в болоте, то вот на таких буграх с кустарником. Хоть бы один бой провести в приличных условиях! Мы же — артиллеристы, у нас и правило такое: «Не вижу, не стреляю». А тут стреляй, как хочешь, без наблюдения. А толку-то что от такой стрельбы?

Мы попытались пробраться поближе к переднему краю, но на гребешке с тремя отдельными сосенками нас заметили и обстреляли из пулемета. Идти дальше было нельзя.

Справа от нас располагалось Росино — сильно укрепленный гитлеровцами опорный пункт. Просматривалась только его южная окраина. Видны были три дома. расположенные на значительном удалении друг от друга, и еще одна небольшая деревянная постройка — амбар или баня. Впереди нас, на юго-западе, должны были находиться разделенные глубоким оврагом Малое Стёпаново и Большое Стёпаново. Мы считали, что Малое Стёпаново занято нами, а Большое Стёпаново — противником.

Но где же эти пункты? Как я ни всматривался в бинокль, обнаружить их не удалось.

Попробовал ориентироваться с помощью карты. Судя по карте, мы находились в полутора километрах от Малое Стёпаново и, значит, его можно было увидеть и невооруженным глазом.

— Товарищ Носков! Вы не нашли Малое Стёпаново? — спросил я у начарта.

— Ищу, товарищ полковник. Построек не видно. Не могла же провалиться сквозь землю целая деревня?

— Вот я и спрашиваю об этом. Видимо, Малое Стёпаново стерто с лица земли. И в то же время мы донесли, что заняли его. Об этом упомянул и политотдел армии в своей листовке. Так чем же мы овладели, если Малого Стёпанова не существует?

— Да-а, — с расстановкой произнес Носков. — Надо вызвать сюда Черепанова. 

Послали за командиром полка адъютанта, а сами остались продолжать ориентирование.

Подъехал Черепанов. Своим докладом он усилил мои сомнения. Передний край полка проходил за оврагом. Никаких населенных пунктов там нет. справа от оврага река Пола, слева — кустарник. В отрогах оврага есть постройки: жилые землянки, гаражи, конюшни. Когда эти постройки были захвачены, их в темноте и в снегопад сочли за Малое Стёпаново. Так донесли командиру полка комбаты, так и он, Черепанов, донес в штаб дивизии.

— Но где же настоящее Малое Стёпаново? Покажите его!— допрашивал я командира полка.

— Честное слово, и сам не знаю, где оно. На местности нет ни Малого Степёнова, ни Большого Стёпанова. Мы занимаем вот тот бугор, — показал Черепанов рукой. — Может быть, как раз на этом бугре и стояло Малое Стёпаново. Очень трудно ориентироваться. На том бугре противник днем даже ползать не даст, голову нельзя поднять. Пищу подвозим по оврагу и то только ночью.

— Но почему же вы донесли, что овладели Малым Стёпановом, когда его на местности совсем нет?

— Товарищ полковник, я донес то, что мне доложили. Проверить в темноте я не мог.

— А почему же вы не проверили после?

— Простите! Каждый день проверяю, все время сомневаюсь, но до сих пор как-то не решился доложить. Думал, переживал, совестно было сознаться в ошибке.

Черепанов стоял растерянный, не смея взглянуть мне в глаза.

— Не ожидал, Черепанов, что вы так сильно можете подвести, — сказал я ему.

Черепанов безнадежно развел руками и опустил голову.

— Может быть, у тебя и трофеи липовые? — спросил Носков. — Мы их тоже не видим.

— Ну нет! — сразу оживился Черепанов. — В трофеях ничего липового нет. Пушки всегда остаются пушками, все они стоят на своем месте, и никто их не украдет.

— А где же они? 

— Они там! — показал он на овраг. — Все двадцать пять, я сам не раз пересчитывал, и два танка.

Черепанова-то я поругал, но сам был не в лучшем положении.

«Что же делать? Донести командующему о своих сомнениях или умолчать? — задавал я себе вопрос. — Можно, конечно, считать, что Малое Стёпаново занимаем мы, от этого дело не изменится, только не чиста будет совесть. Во-первых, Малого Стёпанова нет и занимать мы его не можем, а во-вторых, по всем данным, тот бугор, где оно стояло, занят противником, а наш передний край проходит на подступах к нему.

Доложил Морозову вечером по возвращении с рекогносцировки.

Внешне к моему докладу командующий отнесся как к самому обычному, только сказал:

— Может быть, это и не так? Разберитесь получше!

Через неделю я предстал перед Военным советом армии с объяснениями по поводу неудачи с Малым Стёпановом.

Военный совет армии объявил мне выговор за неправильную информацию и предупредил, чтобы я впредь проверял, а потом уже докладывал.

* * *

После непродолжительной оперативной паузы вновь начались наступательные бои у стен «рамушевского коридора». На нашем участке они развернулись за опорный пункт гитлеровцев — Сорокино.

Сорокино находилось на левом фланге дивизии, на стыке с соседом. Оно раскинулось на пологой высоте метров на десять-двенадцать выше уровня болота и командовало над окружающей местностью.

К населенному пункту с трех сторон подступал лес, разделенный тремя полянами, из которых две своими скатами были обращены на север, в нашу сторону. Западная поляна находилась перед левым флангом нашей дивизии, восточная — перед правым флангом соседа.