Читаем Дневники. 1984 полностью

Склока с заочным отделением разгорается. Убедить никого ни в чем невозможно, ибо здесь я имею дело с самонадеянной и некультурной силой. Эти заочные дамы вместе с сумасшедшим Васей так долго травили меня, мешали жить, мешали работать, на склоки оттягивали силы от института, что придется пойти до самого последнего конца. Дуры, они не понимают, что впереди возможна реорганизация. При всех условиях, лично моей жизни, ее внешним очертаниям, можно позавидовать.

В пятницу был на радио, где записали одну главку из «Гувернера». Но перед этим полчаса пробыл в пулатовском союзе, где Тулеев, уже как министр по делам СНГ, встречался с писателями. Я тоже сказал несколько слов, говорил сбивчиво и путано, проблемы, которые имеются, никем поняты быть не могут, и понять их никто не хочет, потому что под этим должны быть деньги и воля к добру. Ни того, ни другого у нашего правительства нет. Тулеев сидел, как совестливый кот, который стянул у хозяйки шмат сала.

Вчера вечером по телевизору показали Березовского, который рассуждал о том, как надо восстанавливать Чечню. Это на фоне жуткой истории, как расстреляли родителей прокурора, занимавшегося Буденовском. Автобус, на котором ехали старики, остановила банда боевиков, потом в автобус вошла женщина и указала: «Они». Стариков расстреляли и десять дней не давали похоронить. Ничего более страшного я пока о Чечне не слыхал. И Березовский ее восстанавливает. А надо ли ее восстанавливать! Может быть, это зачумленное место? Оставить, обнести колючей прволокой, рано или поздно, если они не изменятся, мировое сообщество поймет, что эту рану надо выжечь.

Так не хочется ехать в Германию, жизнь перестала меня нести. Потихонечку заканчиваю свою книжечку «Власть культуры». Возникает идея с оформлением. Практически надо наработать еще один публицистический слой.

Думаю о письме Дорониной об организации при институте актерского факультета. Для института это что-то новенькое.

5 ноября, вторник. Марбург. Никогда не предполагал, что придется увидеть этот город во второй раз. Все тот же замок, видимый с шоссе из Франкфурта, все тот же франкфуртский аэропорт с его бесконечным лабиринтом переходов, все тот же встречающий нас на своей машине толстый Гюнтер. Еще накануне, в Москве, уже стало известно, что Гюнтер встретит нас на полчаса позже, минуя всю процедуру, у стойки «Аэрофлота». Это были прекрасные полчаса, когда можно было наблюдать публику и разглядеть удивительное здание. Я должен сказать, что в аэропортах, где обычно более обеспеченная публика, встречается большое количество просто красивых и хорошо и модно одетых людей. Будто сидишь в кинотеатре и видишь фильм про аэропорт и западную действительность. Боже, какая вольготная и свободная жизнь, почему-то нет толпы и сутолоки, бесконечное количество стоек, какие все спокойные и доброжелательные от сытости люди. Кстати, пока искали стойку, пришлось не один раз обращаться к персоналу — и тут я заметил, что среди этих немок, говорящих на прекрасном немецком языке, очень много турчанок, африканок и вообще женщин с иными, нежели у немцев, лицами. Достаток и спокойствие цивилизуют и ассимилируют быстрее, нежели нищета, насилие, ненависть и неприятие. А позже, когда мы с толстым Гюнтером — чадолюбивый Гюнтер, оказывается, забирал детей из школы — мчались по шоссе, я подумал, что богатство страны созидают порядок, люди и их количество. Каждая пара рук, даже чужих «этнически», черных или в крапинку, прибавляет и присовокупляет богатство страны.