Читаем Дневники. 1984 полностью

Я уже говорил о маленьком человеке в распутинском творчестве. По своей пронзительности героиня рассказа «В ту же землю» не уступает, или уступает немногим, бедному Акакию Акакиевичу Башмачкину — знаменитому и провидческому герою гоголевской «Шинели».

Еще в пятницу вышла в нашем издании книжка литературных статей Адамовича «С другого берега». Новый для меня и очень доказательный, хотя и не всегда приемлемый, взгляд на явления советской литературы. Читаю с восхищением. Горжусь и собою, и нашей кафедрой, подготовившей книжку.

В воскресенье на даче сгреб все листья и окопал теплицу. Было хорошо. Вечером топил баню.

30 октября, среда. Состоялся «творческий вечер Валентина Сорокина». Это особая эстетика и специфика взвинченного поведения. Но, может быть, здесь и некоторая недостаточность общеинтеллектуальной подготовки. Вечер состоялся в малом, камерном зале Дома армии. Из выступающих интересен, пожалуй, был только Вл. Гусев, по-своему и оригинально сплетший свою речь. Среди прочих аргументов здесь была и русская о г о л т е л о с т ь. Словечко очень милое и многое объясняющее. Зал был полон, чувствовалась большая подготовительная работа. Практически, кроме Проханова, здесь был весь патриотический бомонд. Приходится нюхать свое, родное. Ганичев, Куняев, Петелин, Проскурин, Виноградов, Ларионов и др. Банкет состоялся наверху, на четвертом этаже, в библиотеке. Все было до слез бедновато, с воспоминанием о прошлом изобилии. Но ведь раньше хорошо жили не потому, что были талантливее или моложе, а лишь оттого, что демагогическое условие времени было такое, за счет других, угнетенных и нищих простых писателей жили. А теперь байки рассказываем, что всем было хорошо. Из фигур неординарных мне запомнился Шевцов. Одна из родственниц Сорокина ожгла меня полосующим взглядом. В своей речи, опершись на мысль Куняева посвятить Сорокину какое-либо из своих любимых стихотворений, я раздумывал, что же посвятить мне: С о г л я д а т а я, В р е м е н и т е л я, И м и т а т о р — у меня без посвящения. Все это говорилось не без моего рабочего, институтского смысла. Еще есть роман Г у в е р н е р.

В понедельник вышла заметка в «МК», злобно описывающая весь процесс присуждения премии «Москва-Пенне». Тут же на меня обрушился ворох средств массовой информации: «Вечерний клуб», «Свобода», «Труд», но и все, и н а ш и, и чужие не решаются сказать главное: дали не той тусовке, поэтому и нервничаем. А если и дальше так будет, останемся без доходов.

Каждый раз, когда еду на работу, вижу, какое безобразие возводится на стрелке Москвы-реки: памятник Петру I и 300-летию русского флота. Поднятая длань царя, разрушителя устоев Православной церкви, бьет по шапке храма Христа Спасителя. По размерам они почти равны.

Во вторник вечером звонил Алексей Подберезкин, просит встретиться в програме «Один на один» с Зюгановым. Утром в среду прислали мне книжку Г. А, читаю, профессорская книжка, написанная негустым профессорским слогом.

В четверг ученый совет, который принесет мне не много радостей, утром я еду провожать в Шереметьево Лямпорта. Свои же евреи дожали этого интересного человека.

Политические склоки перестают меня интересовать. Бушует скандал по поводу введения в Совет безопасности банкира и владельца Березовского. Березовские всего мира объединяются на шее русского народа.

2 ноября, суббота. Пятница и суббота ознаменованы большими скандалами с В. С., тема все та же: отъезд С. П. на две недели за рубеж. В этом она, как глубоко больной и привязанный к месту человек, видит ущемление своих прав. Мы всегда сражаемся только со своими ближними. Чтобы скрестить всегда готовое и наточенное копье, нужна видимая и осязаемая цель. Какой смысл завидовать Новодворской или Фаллачи, какой смысл завидовать английской королеве, баронессе Ротшильд или Майе Плисецкой? Объектом может быть только вооруженный и видимый всадник... Все это относится к любому нашему ближнему.

Как я и предполагал, коммунисты всегда обманут. Весь сыр-бор из-за моей встречи с Зюгановым внезапно ушел в песок: вроде бы Любимов сказал, что ему и каналу нужен более энергичный оппонент, типа человека из администрации президента. Это стало известно в четверг вечером и, слава Богу, ничего путного, кроме вопросов, достаточно злых, я бы Зюганову и не задал. Просмотрел его книжку. В какой мере книжку эту писал Подберезкин и его аппарат?