Читаем Дневник. Том 1 полностью

приемная, где с раннего утра толпятся в ожидании разные

люди — высокие особы вперемежку с биржевыми маклерами,

комиссионерами, конторскими служащими: перед Ротшильдом,

как перед смертью, все равны! Ротшильд входит, не снимая

шляпы. Никогда ни с кем не здоровается, ему все низко кла

няются. Иногда он милостиво бросает им шутку — всегда одну

и ту же: «Каспада с биржи, если в курсе пудут изменения, пре

дупредите меня поскорее, согласен возместить расходы на ом

нибус. До сфидания!»

А вот кабинет. Низенькая комната, очень длинная, напоми

нающая межпалубное пространство, — письменный стол самого

Ротшильда, письменный стол его сыновей, а перед ними двена

дцать звонков — куда они только не тянутся! — звонков, соеди

няющих кабинет со всеми Потози * земного шара и раздаю

щихся во всех банках мира. Письменный стол — за ним совер

шается столько сделок, сюда поступает столько ходатайств,

столько просьб о вспомоществовании, сюда антиквары приносят

предметы искусства, отсюда летят приказы: «Купите акций на

тридцать тысяч», — здесь средоточие всех дел и делишек

Кредита.

За всю свою жизнь Ротшильд самолично проводил из своего

кабинета лишь двух посетителей: убийцу Мишеля, который од

нажды, во времена Луи-Филиппа, принес ему целый ворох про

центных бумаг, в связи с вынужденной ликвидацией, и вот на

этих днях — папского нунция...

11 марта.

<...> Все сильные стороны характера молодого человека,

проявляющиеся в наши дни в интриге, в стяжательстве, в карь

ере, в восемнадцатом веке были устремлены к женщине или

334

против нее. Все его тщеславие, честолюбие, весь ум, вся твер

дость, решительность действий и замыслов проявлялись тогда

в любви.

< . . . > Торговка углем с нашей улицы вся кипит от негодо

вания. На днях она повела свою восьмилетнюю внучку впервые

к исповеди. Священник сделал девочке следующие два пред

писания: не петь «Мирлитон» — модную сейчас уличную пе

сенку — и отворачиваться от статуй голых женщин, которые

она может увидеть в доме своих родителей. Странный способ

внушать девочке понятие о боге!.. Нечего сказать, хорош испо

ведник, наивно представляющий себе жалкую лачугу водовоза

в виде секретного зала неаполитанского музея! < . . . >

Ходил смотреть знаменитый «Источник» г-на Энгра. Воз

вращение вспять — изображение девичьего тела по античным

канонам, да еще напряженное, прилизанное, наивное до глупо

сти. Тело женщины вовсе не неизменно. Оно меняется в соот

ветствии с цивилизацией, эпохой, нравами. Тело во времена

Фидия — совсем иное, чем тело в наши дни. Другой век, другие

нравы — и другие линии. Удлиненные, стройные, грациозные

женские тела Гужона и Пармезана не что иное, как женский

тип той эпохи, запечатленный в его изящном образце. Точно

так же и Буше — он просто увековечил в искусстве пухленькую

женщину XVIII века со всеми ее округлостями. Художник,

который не изображает женский тип своего времени, не оста

нется долго в искусстве.

15 марта.

< . . . > Что особенного происходит в жизни? Ничего. Какое

романическое происшествие, какая неожиданность возможны в

XIX веке? Никаких. Что же случается? Какое-нибудь назойли

вое вторжение Национальной гвардии — приход тамбурмажора,

желающего во что бы то ни стало оставить у вашего приврат

ника бумагу, при помощи которой вас норовят перерядить в

солдата-гражданина (разновидность столь же древняя, как и

солдат-землепашец), или же притянуть вас к военному суду,

на котором председательствует ваш лавочник. Ибо неверно го

ворят, будто мы достигли равенства на том основании, что у

нас есть Национальная гвардия и тысяча разных других штук

вроде всеобщего голосования. Если и существует равенство ме

жду мной и моим лакеем, который голосует наравне со мною, то

335

его нет между мной и человеком, ежедневно обвешивающим

меня в своей лавке; он выше меня, ибо неизменно оказывается

при чем-то состоящим и что-то возглавляющим. < . . . >

Подходящая фигура для «Молодой буржуазии»: Дайи, че

ловек Долга, — все делается из принципа, добрые дела без ду

шевного порыва, великодушие из приличия; очень доволен сам

собой. Во всем образцовый порядок — с такого-то по такой-то

час, не раньше и не позже, читает вслух своим детям, тем, кому

уже минуло семь лет. Гостей принимает только по четвергам:

четверг день неприсутственный. Водит детей в театр только на

масленицу: масленица предназначена для веселья... Кажется,

будто человек этот рожден не от женщины, а от стенных часов,

от календаря, от инвентарной книги. По мере того как доходы

его растут, растет и его почтение к собственной особе, к своим

рассуждениям, своим мнениям. Готов извлекать пользу реши

тельно из всего, — в том числе из услуг, которые оказывает

другим... Человек, который при близком общении способен на¬

туру артистическую, свободную довести до настоящего бе

шенства.

15 марта.

Сегодня, когда я обедал в ресторане «Беф а-ля мод», прислу

живавший мне гарсон, по просьбе двух каких-то посетителей за

соседним столиком, принес двух восковых собачек, каждая с па

лец величиной. Это его работа. Фигурки полны движения, хо

роши по композиции; поза схвачена превосходно. У этого чело