Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

Солнце сползало за горизонт, оттенки моря менялись на глазах. Дэя физически чувствовала перемены ускользающего заката. Желание вывернуть руль, отправляя его, себя и машину в последний бросок, было слишком сильным. Она невольно улыбнулась своим мыслям. Рядом с этим мальчишкой, желание жить становилось невыносимым. Возможно, именно поэтому так хотелось закончить все здесь и сейчас.

– Знаешь, – ответила она, – в Ньюкасле я сказала Дариану, что он мне больше не интересен, и это было правдой. Но он все равно не позволит мне разгуливать по миру самостоятельно, а рядом с ним я жить не сумею. В итоге у меня остаются символичные пять секунд в эквиваленте реального времени – как у человека, летящего в пропасть, и я не хочу провести их, как вопящий кусок мяса. Не хочу вручать ему ключи от управления собственной жизнью.

– Если ты не сделала этого до сегодняшнего дня, не сделаешь и теперь, – он смотрел прямо на дорогу, оставаясь невозмутимым. Вряд ли блондин догадывался о том, что только что спас и её, и себя.

Они добрались до Сан-Ремо целыми и невредимыми, поселились в одном номере, и мальчишка остался рядом. Впервые Дэя позволила ему прикоснуться к себе, к своей силе не под давлением, и закончилось это сексом, сводящим с ума и стирающим все границы. После она прогнала его, потому что не хотела, чтобы все закончилось как всегда: разгромом в номере и его безжизненным телом. Неизвестно почему, ей хотелось, чтобы у этой истории было другое продолжение.

– Уходи, – прошептала она и насмешливо добавила. – Блондинчик.

– Сильвен, – поправил он, легко сжимая её пальцы в своих и поднимаясь. – Увидимся в Сиэтле.

– Сильвен, – она сжала его пальцы, а имя произнесла так, будто пробовала его на вкус, – как мило.

--------------------------------------------------------

С этим блондинистым Сильвеном нам предстоит встреча завтра. Мы вместе отправимся в Канзас-Сити, и я либо стану свободна, либо умру, но у меня уже было столько несостоявшихся смертей, что переживать по этому поводу как-то странно. Особенно если учесть, что спустя месяц я с наибольшей вероятностью все равно умру, но это детали.

Я не догадывалась, зачем ей сдался блондин. Прокручивая в голове их последнюю встречу, наконец поняла. Ей охренительно страшно умирать одной, даже несмотря на кошмары, оставленные за спиной, на три тысячелетия непередаваемой жестокости и на свою звериную сущность.

– Мне не страшно, – сказала она.

– Кому другому расскажи.

– Мне не страшно, Мелани. Ты все воспринимаешь со своих позиций. Тебе будет страшно умереть. Мне – нет.

– Аутотренинг – дело хорошее.

– Я покажу тебе свой страх, Мелани.

После вчерашнего я настолько расслабилась в своем апатичном пофигизме, стремящемся к депрессии, что пропустила этот момент и не сумела подготовиться.

Сначала меня накрыло волной боли. Если вы думаете, что знаете о боли все, я вас разочарую. Это была боль силы ядерного взрыва, когда полыхнула каждая клеточка тела, как будто я сама стала ею. Она нарастала, сводя с ума и концентрируясь в груди – там, где билось сердце. Будто кто-то вонзил мне в грудь кинжал и с наслаждением проворачивал – снова и снова. Я не могла даже завыть – дыхания не хватало, а когда все закончилось, меня швырнуло в холод и темноту. Когда я, цепляясь за остатки сознательного, выбралась из этого ощущения, у меня стучали зубы, а скрюченные пальцы судорожно сжимались на обивке дивана.

Обретя дар речи, я судорожно выдохнула, а потом процедила.

– Что… это? Что ты со мной творишь?!

– Так я себя чувствовала, когда умирал Натан. Прибавь к этому ощущения, которыми я догналась в мгновение осознания, что его больше нет. Нигде. Ни в одном уголке крохотной планеты. Вот мой страх, Мелани. Страх, который шел за мной по пятам с момента, как мы перешагнули порог близости. Смерть по сравнению с ним – долгожданное избавление.

Я вспомнила, как Дэя показывала мне историю Ияра. Кажется, там было что-то про связь между измененным и его потомком по первой кровной линии. О том, что с годами связь становится крепче, и вы начинаете чувствовать друг друга, как самих себя.

После наглядной демонстрации до сих пор болело в груди, и я откинулась на спинку дивана, глядя в потолок. Большинство граней жизни, которые Дэя показала, оставались мне непонятны. Но были и те, что находили отклик. И все же мне сложно объяснить её мотивы, как бы я ни старалась. Жестокость по отношению к тому, кого любишь настолько, что умираешь вместе с ним?.. Как такое возможно?

– Я не хотела, чтобы Дариан использовал его. Не хотела, чтобы все так закончилось.

– Но оно закончилось именно так, Дэя! Подумай, каким все могло бы быть… Господи, да я думаю, что он выбрал бы месяц счастья рядом с тобой взамен доставшихся ему тысячелетий.

– Ты смешная, Мелани.

– Может быть! – горячо воскликнула я. – Но я не боюсь любить, не боюсь жить сейчас, не думаю о том, что завтра какой-то Дариан все разрушит и не делаю всю работу за него!

– Замолчи.

– Почему? Для тебя это все равно ничего не значит…