Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

Меня называют счастливицей. Господин заботится о своей любимой игрушке. За мной ухаживает его личный лекарь, у меня свои покои. Я даже позволила себе заниматься тем, чем никогда не смогла бы раньше. Я разрисовываю стены своих покоев образами всего, что вижу: наложниц и прислужниц, цветы, которые распускаются в парке по ночам, бассейн и рыб, купальню и лампады для благовоний. Я бы с удовольствием нарисовала синеглазого, но его образ давно стерся из памяти, потускнел, а я не хочу создавать жалкую тень, подобие человека, которого хочу помнить. В такие моменты ненависть отступает, и я чувствую, как сердце заполняет нечто иное, не похожее ни на что, незнакомое и светлое, от чего хочется петь.

Не так давно мне стали давать отвары, чтобы я не понесла. Господин боится, что это сделает меня непривлекательной. Большинство наложниц – из тех, что доживают, он отправляет в услужение уже в моем возрасте или немногим позже. Я прислушиваюсь ко всем разговорам, чтобы узнать о своей участи заранее. И продолжаю думаю о том, как мне его убить.

Он никогда не расслабляется рядом со мной, как будто чувствует, и всегда оставляет в покоях двоих прислужников, даже на время постельных игр. Я думала о кинжалах, которыми он вырезает узоры на моем теле – новые поверх свежих и старых шрамов, но для этого мне нужно быть слишком быстрой, а я не желаю ему столь скорого избавления. Разве что мне не оставят выбора…

1231 год до н.э.

Её зовут Дэя. Она немногим старше, чем была я, когда меня впервые привели к Господину. Светлые волосы – удивительно, светлее песка, светлая кожа, а глаза – цвета моря, которого я никогда раньше не видела. Я не встречала подобной красоты и неудивительно, что все смотрят на неё, как на Чудо. Я помню эти взгляды: так же когда-то смотрели на меня.

Девушка с Севера, так её называют. Где это – Север? Я знаю, что мир гораздо больше моей тюрьмы, и все же… что там? Сны – совсем не то же самое, что настоящая жизнь. Я хотела бы увидеть море. Настоящее море. Я слышала, что вода в нем цвета бирюзы, а гул морских волн, как эхо грозных криков богов. Не думаю, что когда-нибудь увижу его.

Дэя – заморская рабыня, новая игрушка Господина, которой предстоит занять мое место. К ней я не испытываю ненависти, лишь сочувствие. Она выше меня, но кажется слишком хрупкой и не протянет долго в его покоях. Она слаба здоровьем, не то что мы, плохо переносит жару, а Господин неизменно предпочитает жестокость.

Сама Дэя выглядит отрешенной и безмятежной. Я не вижу в её глазах бунтарства, но и страха тоже. Когда я встречаюсь с её спокойным, умиротворенным взглядом, то осознаю всю глубину пустоты и темноты, поселившихся во мне. Падение в бездну началось со дня моего рождения, и до сих пор продолжается.

Мне предстоит учить её всем премудростям женского соблазна, нашему языку и делить с ней покои. У меня не так уж много времени, чтобы придумать, как добраться до него, я же думаю о том, что не могу ничего сделать, чтобы помочь девочке избежать повторения собственной участи. Почему-то я не хочу однажды встретиться с ней взглядом и увидеть в её глазах ненависть, страх или – хуже того – пустоту.

В окружении прислужниц мы проходим в купальню. Сегодня не удовольствия ради. В редкие ночи Господин предпочитает это место своим покоям, но его забавы не становятся менее жестоки.

– Раздевайся, – говорю я Дэе, и впервые вижу в её глазах… нет, не страх, который часто видела во взглядах других наложниц. Но что это?.. Смущение, сожаление, стыд?.. Дэя сжимает тонкую ткань своими хрупкими пальцами и отступает на несколько шагов, не сводя с меня настороженного, напряженного взгляда. Она думает, что я стану срывать с неё одежду силой?

 Мое удивление столько велико, что я нахожу в себе силы лишь покачать головой.

– Тогда смотри, – я улыбаюсь, но светловолосая по-прежнему напряжена, натянута, как струна. Что же с ней станет, когда она увидит многочисленные шрамы на моем теле? Не хотелось бы думать, что бросится вон из купальни с криками. За такое своеволие ей как минимум грозит наказание. Рассказывали ли ей об этом наставницы до меня? Что она знает о мире, в котором очутилась, и как это произошло? Я понимаю, что мне хочется знать о ней все. Впервые за долгое время меня заинтересовали не эфемерные переходы Храмов и несуществующий мужчина из моих снов, не воздвигнутые на месте руин города и не колонны воинов, готовящихся к кровавой сече, а она, живой человек, стоящий рядом со мной. Я понимаю, что это опасно и что мой интерес может обернуться чем-то ужасным, но ничего не могу с собой поделать.

Я касаюсь пальцами застежек на своих одеждах, размыкая их одну за другой и вижу, как меняется выражение её лица. Она собирается отвернуться, но мой шепот заставляет девочку передумать.