Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

Все, как хотела Дэя. Высотка, апартаменты, Спейс-Нидл видно из окна. Спальне по размерам позавидует теннисный корт. На кровати может уместиться человек пять без преувеличения. Сама комната в светло-сиреневых тонах. Говорят, сиреневый – цвет безумия? Не помню, где я это слышала. Если мне и грозит свихнуться, то уж точно не от цветового решения интерьера. Помимо кровати в спальне туалетный столик, шкаф и комод. Последние нам ещё только предстоит наполнить.

Мы путешествовали налегке, поэтому сейчас нам нечего разбирать. Дэя говорит, что завтра мы отправимся по магазинам и что пора мне увидеть, что такое настоящий стиль. Я язвительно поинтересовалась, как насчет неприметности, на что она ответила, что одно другому не мешает.

Скоро начало занятий, и я спросила, она что, всерьез собирается ходить на них? Да, ведь именно за этим она здесь. Интересующий её человек работает в Университете Вашингтона? Любопытно. Хотела бы я посмотреть на того беднягу, которому не повезло оказаться в центре её внимания. Ему можно только посочувствовать. Как и мне, в общем-то.

Гостиная ещё больше. Белые и черные тона. Плазменный телевизор во всю стену, стереосистема, угловой диван, на котором при желании можно устроить танцпол. Пока что пустующий бар (надеюсь, он таковым и останется, я плохо переношу алкоголь), кресла и журнальный столик. Все по высшему разряду, ничего лишнего, но при мысли о том, сколько стоит мебель и техника, мне становится дурно. Дэю привлекает не обстановка, а вид с балкона, который общий на спальню и гостиную. Признаться честно, я её понимаю.

Ночью Спейс-Нидл и Сиэтл сверкают огнями, а днем залив наверняка переливается солнечными бликами. Странно, но я никогда не обращала внимания на такие простые вещи. Для меня все эти огни большого города – нечто само собой разумеющееся. Не знаю, дело в Дэе или во мне, но сейчас я смотрю на них совершенно другими глазами: наслаждаясь тем, что могу видеть эту красоту, запоминаю каждый миг. Если бы у меня была возможность, я поехала бы в Европу. Раньше мысли об этом были далекими и неосуществимыми. Отец вообще считал, что путешествия – трата времени и денег. С тех пор, как у него появилась своя авторемонтная мастерская, его мир ограничен ей и достижениями Патрисии. Раньше он был автомехаником, и всю свою жизнь пахал только чтобы заработать на дом, потом – чтобы открыть свой бизнес. Дом он купил, когда мне было пять лет, нашу старую квартиру я плохо помню. Свое жилье в спальном районе и свое дело были его мечтой, и он горд, что Патрисия, «его девочка», станет успешным адвокатом, что у неё будет совсем другая жизнь, не стесненная рамками ограниченных материальных средств.

Раньше я мало внимания обращала на людей, но сейчас замечаю каждого, вижу их эмоции: сосредоточенность, нервозность, уверенность, решимость… Сотни оттенков эмоций и чувств, которые кажутся нам обыденными, ничего не значащими. Тысячи людей, проходящих мимо нас, которых мы просто не замечаем. Наверное, любой человек в моем положении испытывает то же самое. Это как стоять на грани перед прыжком в бездну. Ты наслаждаешься каждым глотком воздуха и благодаришь за каждый прожитый день.

Кстати, о воздухе. Дэя много курит. Она рассказала, что измененные очень чутко реагируют на запахи в принципе. Пока она была в своем теле, этот способ расслабиться был для неё закрыт. По большому счету, и не только этот. Она не могла напиться, на неё не действовали ни трава, ни лекарства – организм Древней справлялся со всем на раз и выводил всю дрянь в считанные секунды.

Хорошенький обмен веществ, я бы от такого не отказалась. Особенно во времена нашей далекой от идеала экологии.

На мои просьбы подумать о том, что мне ещё жить в этом теле, она не реагирует. Пусть даже и курит она качественные ментоловые сигареты, легче мне от этого не становится. Подозреваю, что моему сердцу тоже. Раньше я сразу начинала задыхаться от табачного дыма, а теперь уже привыкла. В конечном итоге, что мне ещё остается?..

Запись одиннадцатая. 6 августа, 22:19

Шоппинг удался – водитель такси еле дотащил наши пакеты с покупками, и ещё четыре несла я. Все они пока так и стоят в прихожей – благо, места там предостаточно. Разбирать будем уже завтра.

Дэя собирается в клуб. Сказала, что ей стремно в моем теле – я слишком нескладная, несуразная и угловатая. По её мнению, я ещё и не следила за собой, и гибкости во мне, как у баобаба. Каждое утро (то есть, когда проснемся), она меня мучает какими-то растяжками и упражнениями на пластику, после которых я едва соскребаюсь с ковра. Мышцы болят нещадно.

– Знала бы ты, каково это было, когда я только поселилась в тебе, – весело поделилась впечатлениями Дэя. Она как раз выбирала между весьма откровенным платьем и топом с обтягивающими бриджами.

– Хм, ну я тебя в себя силком не тянула, дорогая, сама выбирала. Могла бы позаимствовать тушку порноактрисы или какой-нибудь танцовщицы на пилоне, их гибкости можно только позавидовать.