Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

Вот только у меня и выбора-то особо нет.

Запись седьмая. 2 августа, 22:40

Летим в Сиэтл. На сей раз обошлось без крови и членовредительства. Я больше не употребляю слово на букву «в», потому что они называют себя «измененные». Кто это они? Да, я же ещё не писала о «них».

Измененные – те, в чьей крови гуляет вирус, меняющий организм человека. Отсюда и название. Они вроде как люди, но уже и не совсем. Когда кровь измененного попадает в организм человека, вирус начинает свое грязное дело. Хотите знать подробнее – почитайте про механизм действия вирусов, перестройку ДНК и так далее. Так, со слов Дэи, происходит заражение. Они становятся быстрее, сильнее и выносливее, и с каждым годом их силы возрастают. Разве что ультрафиолет для них что-то вроде аллергена. Вызывает раздражение и быстрый ожог кожи. По мне так невелика плата за силу и бессмертие, которое они обретают. Чтобы поддерживать силы, им нужна кровь. Человеческая, разумеется.

А вы что думали, я шутила, когда писала слово на букву «в?»

Ладно, будем откровенны. Им нужен гемоглобин. Сейчас с этим все гораздо проще, чем было в Древнем Мире или в том же Средневековье. Да что там, лет сто назад с этим тоже все было погано. Долгое время измененные пытались разгадать тайну своего происхождения и, наконец, утихомирились на знании о вирусе. Да здравствует прогресс и прекрасная наука вирусология! Правда, не все измененные перешли на «вегетарианскую» диету. Кому-то просто лень менять старые привычки, кто-то не любит учиться, а кому-то откровенно нравится убивать.

Кстати, о крови. Забавная особенность, не знаю, с чем связанная. Для них распитие крови во время секса – высший кайф, а связь на кровь – нечто вроде родственной связи. Например, если ты изменяешь кого-то, вы связаны кровью. Ты чувствуешь его практически как самое себя, и он тебя тоже, с каждым годом все больше и больше. Как у близнецов, например.

Все ещё не знаю, о чем Дэя хочет заставить меня написать. Она использует мое тело, выбивает меня из сознания в любое время, когда ей угодно и творит все, что хочет. К счастью для меня (или к несчастью?..) она не показывает мне, что бывает, когда я «выключаюсь». Милосердно с её стороны, вроде как избирательная память.

Жаль, что я не могу её придушить. А вот она меня – вполне. Моими собственными руками, простите за каламбур. Ох. Пользуюсь тем, что её «нет».

Наверное, надо готовиться к очередной ручке в колено или вроде того.

Запись восьмая. 3 августа, 17:20

Наверное, это странно, но её воспоминания – как мои. Я видела их так же отчетливо, как если бы это происходило со мной. Так, как собственные воспоминания. Это жутко. Это сводит с ума, но в то же время завораживает. Я качаюсь на волнах её памяти и теряю связь с реальностью, как будто переношусь в другое время, о котором пока что не знаю ровным счетом ничего…

1238 год до н.э.

Она родилась до нашей эры, в краях, где женщины были бесправны от рождения. Я вижу покосившиеся стены и невысокие потолки, слышу, как с улицы доносится скрип колес, в доме пахнет приправами и кашей. Мясом пахнет редко, и нам его все равно не достается. Старшая сестра готовит с матерью, а мы с младшей вместе стираем белье на заднем дворе. Невыносимо, нестерпимо жарко и хочется в дом, отдохнуть. Ребела выносит нам с Айке воды и тут же снова скрывается в дверях. Когда я стану старше, я тоже смогу помогать матери. Все, что мне нужно знать – это как ухаживать за скотиной и как толково вести хозяйство. Иначе меня не смогут продать в служанки. Если не смогут – значит, и смысла кормить нет.

Мы с сестрами никогда не садимся за стол к отцу и братьям, это не дозволено даже матери. Мы спим в задней комнате, что ближе ко двору и к хлеву. Убирать за свиньями – моя обязанность. Айке ещё слишком мала, а на матери и Ребеле весь дом.

Ночью, когда сестры засыпают, я выбираюсь во двор и смотрю на звезды. Лишь в ночи и в тишине я обретаю некое подобие покоя, но я к нему не стремлюсь. Мне нравится двигаться в такт шороху песка и следуя за порывами ветра. Внутри меня постоянный танец: слепой, беззвучный и вечный. Я прыгаю и хлопаю в ладоши, и небо танцует вместе со мной.

Мне все кажется, я другая. Сестры покорно принимают свою участь, а я смею дерзить и не подчиняться. Это произошло дважды, в первый раз меня избили и отправили спать к свиньям, а во второй отец ударил по голове, и я два дня не могла ничего делать, потому что ослепла. Потом зрение вернулось, и я знаю, что это спасло мне жизнь. Лишний рот в семье никому не нужен, особенно если от меня не будет никакого проку. Отец сказал, что если ещё раз услышит хоть слово поперек – он меня убьет. Кто я такая, чтобы со мной разговаривать, он сказал не мне, матери, а Ребела услышала. Она меня по-своему любит, и заботится.