Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

За пару дней до этого Патрисия попыталась издеваться своим классическим уничижительным тоном на тему, что и в Сиэтле ничего хорошего у меня не получится, Дэя зажала её у стенки одним ловким приемом (честное слово, я такого не повторю), и пообещала, что выдерет остатки её стонущих от краски волос, если она ещё раз провернет нечто подобное. Сестрица не поверила, и на своей шкуре убедилась в том, что Древних лучше не злить. Когда она в шоке, быстро и с воем ретировалась, я вспоминала все те пакости, которые по её милости творились со мной, и понимала, что не испытываю к Патрисии ни малейшего сочувствия. Может, я бесчувственная сволочь, а по-моему она просто получила по заслугам.

Как раз после этого произошел тот случай с отцом, за ним – ссора с мамой. Последнее – единственное, от чего больно сжималось сердце.

Пожалуй, я должна ненавидеть Дэю за то, что она сделала, но не выходит. Она, мой папаша и сестрица издевались надо мной, но если уж говорить откровенно, по продолжительности и жестокости издевательств, счет пока не в пользу моего семейства.

Я всегда мечтала о том, кто поддержит и защитит меня перед моими родственничками. Мама была слишком мягкой, чтобы перечить отцу и не меньше меня любила Патрисию. Да-да, были времена, когда я её любила, но потом выросла и поумнела.

Своего защитника я представляла по-разному, но никогда не думала, что это будет вампирша трех тысяч лет от роду.

Дэя сказала, что ещё одно слово «вампирша», и она воткнет ручку мне в коленку. Смешно. Воткнет мне – значит, воткнет и себе. Отныне мы связаны, дорогая. Думаешь, я не понимаю? Станешь вредить себе?

Вампирша, вампирша, вампирша, вам…

Запись пятая. 1 августа 21:43

В Сиэтл мы не полетели.

Дэя психопатка. Она действительно воткнула ручку мне в колено, черт, это было охренительно больно!!! К счастью, не в сустав, иначе бы пришлось совсем туго.

Зато я поняла, что она не шутила, и это к лучшему. Не знаю, чей это юмор сейчас проснулся, мой или её. Кажется, она прется от боли. Да, я знаю, что говорю. Ей это понравилось, ведь её голос в моей голове звучит слишком отчетливо, а её эмоции я чувствую, как свои. Она ловит кайф от каждого болевого импульса, скачущего по клеточкам моего тела.

Парамедик в аэропорту офигел. Когда он спросил: «Зачем вы это сделали, мисс?» – я не нашлась что ответить.

Зато она ответила за меня: «Я думала, это колено того жирного ублюдка, который толкнул меня в очереди на регистрацию».

Да-да, так и сказала.

Я хромала к дверям так быстро, как только могла, и села в первое же такси, чтобы побыстрее убраться оттуда. Мне все казалось, что меня сдадут в полицию, а потом в сумасшедший дом. Дэе все равно, но мне нет. Я не знаю, есть ли в этом мире хоть что-нибудь, чего она боится. Что-нибудь или кто-нибудь. Похоже, нет.

Её не слышно, а у меня снова начинается истерика.

Господи, помоги мне.

Запись шестая. 1 августа, 23:14

Я только что принимала ванну, насколько позволяло больное колено. Пришлось закинуть ногу на бортик, изображая подбитую чайку. Я вспоминала, что произошло в аэропорту. Дэя точно знала, куда бить, чтобы обойтись большой кровью и минимальными повреждениями – в больнице ей пришлось бы прохлаждаться вместе со мной.

Пока сидела в теплой воде, было легче. Морально. Я писала всякие глупости-пожелания на листочках, а потом складывала их на полку над головой. В частности, попросила встречу с любовью всей жизни, пока я ещё жива. Забавно было бы представить, как я с Дэей в своем разуме с этой любовью управляюсь. Ещё писала о том, что хочу увидеть и обнять маму, попросить у неё прощения. А потом нырнула в воду с головой и пускала там пузыри. Скажете, вы так в детстве не делали?

 Вспоминала, как Дэя выглядит на самом деле, подробно, до деталей. Она кроха. Должно быть, метр пятьдесят, не больше. Я со своим ростом по сравнению с ней кажусь великаншей. Хрупкая, с черными, как смоль, волосами, темноглазая и смуглая. Экзотичная внешность, Дэя чем-то похожа на современных восточных женщин, но только отчасти. Есть что-то от индианок, разрез глаз ближе к европейскому, но я бы не поручилась. Сложно сказать, сколько кровей в ней намешано, и откуда они берут свое начало.

Интересно, какую историю она хочет поведать миру. О своих расправах надо всеми, кто был ей неугоден?..

Я спросила, как ей удалось влезть в мое тело и подчинить меня себе, и, как ни странно, Дэя ответила.

Это древний ритуал. Временное замещение. Его использовали в самом крайнем случае правители древних цивилизаций, чтобы лично вести переговоры со своими царственными недругами. В теле парламентера им ничего не угрожало – яд, кинжал или любое другое оружие убивал лишь оболочку, а сам правитель здоровый и невредимый приходил в себя. Зато наверняка знал тех, кто желает его смерти.

Хитро.

Она рассказала, что этому ритуалу много тысячелетий, гораздо больше, чем ей. Говорит, что ей нужно подобраться к одному человеку незамеченной, чтобы кое-что разузнать.

Надеюсь только, что яд, кинжал и прочее – не мой случай.