Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

Мой танец предназначен раскрыть истинную женскую суть, возбудить в мужчине желание, а для чего те, которые показывает она? Дэя говорит, что я права – это возможность повеселиться. Раньше у меня не было поводов для веселья, но она забавляет меня постоянно. Такого не случалось раньше, никогда и ни с кем. Да и кто бы мог меня веселить? Сестры и мать вечно были заняты по дому, братья и отец считали хуже скотины. Когда я очутилась в доме Господина, стало ещё хуже. Здесь я ни разу не слышала смеха, только звуки ударов, затрещин, крики, плач и стоны, отрывистые приказы и утробное хрюканье жирного борова, удовлетворяющего плотские потребности с женщинами.

Нам сообщили, что Господин скоро вернется, и моя жизнь снова стала ожиданием кошмара. За себя я не тревожилась, но за Дэю сходила с ума. Будто почуяв неладное, прислужницы и охранцы ходили за нами по пятам. Если у нас и была возможность бежать и стать свободными, своими сомнениями и переживаниями я отодвигала её все дальше, и упустила. Никогда бы не подумала, что в моей жизни появится та, за кого я буду переживать и страшиться. Наверное, лишь за это мне уже стоит благодарить всех богов… за те месяцы, что были у нас с ней. Прислужницы сообщили, что по возвращении он желает нас двоих в одну ночь. Теперь мне страшно ещё и от того, что я могу сделать. Все мысли только об одном: если я все-таки убью его, что будет с ней?..

Ночью накануне его приезда я не могла заснуть. Моя проклятая нерешительность казалась мне самым страшным наказанием. Снова и снова возвращаясь к безысходности, в которой оказалась по милости сомнений, я ворочалась с боку на бок. Меня бросало то в жар, то в холод, я отползла от неё подальше и вцепилась руками в подушку, чтобы не будить и не пугать своими переживаниями, но Дэя уже проснулась.

Она доверчиво подалась ко мне и обняла, прижимаясь всем телом.

– Не бойся, – прошептала она, – мы вместе, и это главное.

В ответ я только сжала зубы и накрыла ладонью её руку. Она просто не представляет, что ждет её завтра. Что ждет нас. Иначе с чего ей быть такой спокойной?

– В моем поселении к женщинам относились не лучше.

– Что может быть хуже? – сквозь зубы процедила я.

В ответ Дэя горько усмехнулась.

– Ты считаешь себя рабыней, но что можно сказать обо мне? Всю жизнь мама рожала отцу сыновей и дочерей, из года в год, а он даже не подумал о том, чтобы остановиться, и последние роды убили её. Он брал её, когда хотел – просто швырял на любую поверхность, не заботясь о том, что мы, дети, можем все видеть и слышать. Мои братья ходили в походы и плаванья, в лес на охоту, совершали набеги, а мне предстояло повторить участь моей матери. Как ты, думаешь, я оказалась на том корабле? Я сбежала, стащив одежду младшего брата – только она была мне впору. Меня взяли на корабль на грязные работы, потому что ни для чего такой хилый «мальчишка» больше не годился. Проверили зубы – и все, чтобы не принес какую заразу. Я надеялась сойти на первой же стоянке, но не успела, – чем больше она говорила, тем быстрее росло мое удивление.

Эта девочка, которая казалась мне хрупкой и беззащитной, оказалась сильнее меня? Или же мы с ней похожи больше, чем я себе представляла? Она не побоялась бежать, и снова оказалась в цепях. Но что же я? Ведь я не сделала совсем ничего ради своей свободы.

– На вас напали?

– Нет, все раскрылось. Один из команды хотел наказать меня и сорвал рубашку. Сначала меня хотели просто вышвырнуть за борт, но потом нашли другую забаву. Не думаю, что выжила бы, если бы не захватчики. Я была рада их появлению, а потом… узнала тебя.

Она говорила спокойно, но глаза её сверкали, куда только подевалась вся беззащитность? Впервые Дэя раскрылась рядом со мной настолько, что я могла чувствовать всю силу её видимой хрупкости. Она пережила не меньше, чем я, но не озлобилась и не замкнулась. Из двух путей она выбрала жизнь, и не только следовала ему, но ещё и меня вела за собой.

До встречи с Дэей у меня была моя ненависть, но рядом с ней появилась надежда. Надежда на то, что моя жизнь не закончится вот так, что я увижу мир за пределами дома Господина и вдохну воздух Свободы. Почувствую себя свободной прежде всего от собственной бессильной злобы.

– Каково это было, ощущать себя?.. – я понизила голос и не договорила, прекрасно понимая, что услышь кто-нибудь такие разговоры и донеси на нас Господину, нас ждет нелегкая и отнюдь не быстрая смерть. Но и заставить себя замолчать не могла.

– Это было похоже на полет птицы, – прошептала она, – миг, когда корабль, наконец, дрогнул, оставляя позади наши земли, и позже – когда целых два дня меня никто не замечал, когда я думала, что все удалось. Я возилась с грязными тряпицами, посудой и водой, дрогла от холода под порывами ветра, продувающего даже накидку, которую мне швырнули, питалась объедками, но была свободна. Я не принадлежала никому, только себе... и миру. Мне кажется, я родилась с этим ощущением, и ты тоже. Я выжила, чтобы узнать тебя.