Читаем Дневник Мелани Вэйр полностью

Когда-то у меня и подружка была, до определенного момента, но об этом лучше не вспоминать. По-хорошему, я отвлеклась от темы. Такси ещё не приехало – где его в такое время зажало? – поэтому продолжу пока. Так вот, вампиры в основном все по ночным клубам тусуются. Оно и понятно, конечно, еда, все такое… Но мне всегда было интересно, что может старичка лет восьмидесяти в современных клубах привлекать? Это же не общество выдающихся интеллектуалов. Да-да-да, клуб клубу рознь и все такое, но ходят туда точно не о Ботичелли и Петрарке разговаривать. Дэя, например, говорит, что я пустышка, а в клуб тем не менее собирается.

– Мне скучно и хочется острых ощущений.

– Все так банально?

– Больше, чем ты можешь себе представить. В клубе проще всего найти партнера на одну ночь.

М-да. Действительно банально, проще не придумаешь. Это называется, не ищи скрытых смыслов там, где их нет, даже если на повестке дня дама, которой перевалило за три тысячи лет.

Вопрос только в том, насколько острых ощущений она жаждет. А то может стоит передумать насчет присутствия в собственном теле. Некоторые развлечения пусть лучше проходят мимо. Это мне, а не ей, потом на психиатра тратиться.

Такси все-таки приехало. Закругляюсь.

Запись двенадцатая. 7 августа, 14:23

Проснулась я ближе к полудню. Или правильнее будет сказать, мы проснулись ближе к полудню? Тьфу ты, мы!

Нас в постели было трое: я, Дэя и тип, которого мы вчера подцепили. То ли она решила меня пощадить, то ли самой захотелось расслабиться, но обошлось без перегибов и всяческих извращений. Он классический современный мачо, жаждущий легкого секса и уверенный в своей неотразимости. Хотя расслабиться получилось сомнительно. У меня так точно.

Объясню. Сначала я была на спине, потом сверху, потом он сзади, потом мы пошли в душ. Вместе. Там продолжили: он ласкал меня языком и трахал прямо у стены. Тело до сих пор ломит, а внутри все слегка саднит и в то же время приятно сжимается от воспоминаний. Признаю честно, несмотря на суть дела, это был лучший секс в моей жизни. Может потому, у меня вообще было катастрофически мало секса. Что касается оргазмов, их… ну… не было вообще.

 Я все равно не понимаю, какой кайф трахаться с «телом». Да, мне было просто охренительно хорошо, нам удалось доползти до кровати, где мы благополучно отключились. Причем все трое. Но это сиюминутное удовольствие, которое, по всей видимости, просто не для меня. Я о том, что вроде и парень сам по себе привлекательный, и есть чем женщине сделать приятно, но дело ведь не в этом.

Для Дэи нет ничего особенного в том, чтобы переспать просто ради удовольствия. Что странно. Мне казалось, за три тысячелетия в этом отношении можно бы уже перебеситься. По-хорошему, я не представляю, чем её можно удивить. Наверное, это охренительно скучно и тоскливо. Так, что удавиться хочется. Надеюсь только, что после нашего марафона ей больше не захочется ещё долго. Кто знает, какие у неё сексуальные аппетиты.

Пока он спал, я беззастенчиво на него глазела: осторожно, чтобы не разбудить. У парня светлые волосы и серые глаза, красивые, правильные черты лица. Торс, которому позавидуют многие голливудские актеры и… хм, большой. Действительно большой.

Раньше я бы лет десять жизни, не задумываясь, отдала, только чтобы очутиться с таким в постели. Он из тех, на кого женщины западают сразу, окончательно и бесповоротно. Кому хочется позвонить и сходить на свидание. Может быть, даже не на одно. У таких, как он, обычно целые гаремы из влюбленных поклонниц, ему не до романтических встреч. Такие парни сами выбирают, с кем провести ночь, и редко возвращаются. Глядя на него, я не испытывала ровным счетом ничего, и мне вдруг стало не по себе. Ещё больше не по себе мне стало, когда он, проснувшись, предложил повторить или встретиться вечером, Дэя вышвырнула его за дверь, даже не налив кофе, а я не почувствовала ни малейшего сожаления.

Поневоле пришлось задуматься о том, что волнует меня гораздо, гораздо больше всех парней мира, вместе взятых. Эти эмоции, которые я сейчас испытываю – они мои или Дэи? Может ли так случиться, что она начнет влиять на меня, а я на неё? Можем мы обе перестать существовать, как отдельные личности, и стать моральным созданием Франкенштейна?

Дэя неохотно отозвалась, что такое исключено. Не сказать, чтобы меня это успокоило. У неё это первый опыт замещения, а теория имеет обыкновение розниться с практикой. Что, если все, что она чувствует, накладывает отпечаток на меня, и наоборот? Что, если её равнодушие станет моим? Или хуже того, я вдруг начну кидаться на людей?