Читаем Дневник из преисподней полностью

В тот день, глядя на склоненные головы своих новых подданных, я вдруг осознала, что принимаю правила игры, превратившейся в жизнь, но не испытываю при этом ни уверенности, ни чувства реальности, к тому же абсолютно не понимаю, что делать дальше и как с этим жить. Я никогда прежде не встречала людей, способных на искреннюю преданность, продиктованную не выгодой или личным интересом, а собственной честью. И я сама не была исключением. Но будучи способной совершить бесчестный поступок и добиться своей цели, я все же знала, что не могу заплатить любую цену ради достижения нужного мне результата.

Любая цена способна разрушить нас самих, вернее, то, чем мы являемся. Она способна уничтожить наше сердце, нашу личность и нашу душу. Я никогда не заплачу своим сердцем и своей душой за достижение цели, ради которой я могла бы отдать очень многое. Нельзя продать душу дьяволу, даже если это кратчайший способ обрести то, чего так желаешь и жаждешь…

Прошла неделя с того памятного дня, когда слова «клятва» и «верность» обрели для меня тот смысл, которым их наделил сам Создатель. Алекс покинул Даэрат, неожиданно сообщив, что Король Орлов Лан желает его видеть. Вслед за ним Дэниэлю пришлось уехать по делам, а Мастер с головой ушел в свои книги, усиленно пытаясь найти в них что-то очень важное, и перестал обращать на меня свое пристальное внимание.

Я не скучала в их отсутствие, получив возможность более детально изучить архитектуру города, а также осмотреть его окрестности. И это было весьма познавательно. В архитектуре столицы Эльдарии смешались различные стили, но это не портило внешний вид ее зданий.

Больше всего мне нравились многочисленные колонны, подпирающие крыши городских административных зданий, где располагались различные муниципальные службы и учреждения. Колонны нередко переходили в аркады, стройными рядами упиравшиеся в карнизы, на которых располагались фигуры людей, казавшиеся снизу небольшими и далекими.

Жилые дома в городе были совсем иными. Казалось, каждая семья при постройке дома выбирала свой стиль, никому не известный, словно желание выделиться среди своих соседей было нестерпимым. Но так же, как и административные здания, карнизы их домов напоминали настоящие произведения искусства. На них уютно располагались каменные птицы и звери, росли диковинные деревья и распускались цветы.

В городе было много фонтанов из зеленого и серого камня, как действующих, так и давно позабытых, оплетенных лозами салии — дикой виноградной лозы с гроздьями вкусных ягод, которые доставались ребятишкам.

Очень часто второстепенные улицы города вели к маленьким паркам с аккуратными дорожками, посыпанными белой галькой или песком. Вдоль центральных улиц тянулись длинные аллеи с низкорослым кустарником, усыпанным разноцветными цветами.

Иногда, устав от долгого хождения, я устраивалась на кромке цветного ограждения фонтана, отделявшего прозрачную воду от каменных плит мостовой, и долгими минутами смотрела на пузырьки воды, трогая ледяную воду. Хрустальную воду можно было пить, и я видела, как люди и кони припадали к ней, томимые жаждой. Дети играли в свои игры, окунаясь в фонтаны, а затем вылезали из воды мокрые и радостные. Смеясь и крича, они догоняли друг друга и обливали водой еще сухих членов своей команды.

В столице кипела жизнь, город был наполнен ею, и я не могла представить себе, что когда-то здесь умирали люди и белые каменные стены города покрывались кровью и пеплом…

Прошло много дней, но никто из моих друзей так и не вернулся. Однажды в дом постучался курьер, доставивший письмо, адресованное лично мне. Держа в руках белоснежный конверт, опечатанный черной печатью, я вдруг подумала, что никогда не получала писем раньше, впрочем, никогда и никому их не писала. Не потому, что не умею, а потому, что некому их писать.

Это странно, но в моем мире не было ни одного человека, которому я могла бы написать письмо. Возможно, именно так называется одиночество — жизнь человека, которому некому писать письма.

Я открыла письмо и поняла, что небеса, действительно, грозят обрушить на меня потоки огненных стрел. Только два слова: «Звезды мертвы!» и гордый профиль орла вместо подписи.

Королю Орлов Лану удалось низвести меня до его уровня слишком быстро и слишком легко. И мною овладели не просто гнев или страх за жизнь Алекса, во мне пробудилось ранее неизвестное мне чувство — никогда больше! Больше никогда я не желала терять тех, кого люблю! И вместе с внутренним пониманием своей природы и сути того, что я не убийца, я ощутила, что жертвовать собой и своей жизнью — это правильно и возможно. Отец Алекса понял это первым и сделал меня сильнее, ибо жертва без борьбы — это самоубийство, а я всегда презирала тех, кто выбирал именно этот путь.