Читаем Дневник из преисподней полностью

Сейчас можно смело признать — он до самого конца не сомневался в моем выборе, искренне полагая, что я выберу принца Дэниэля и смогу уничтожить милорда. Для него мучительно больно было видеть, какие поступки я совершала, и он никогда не хотел признавать мои сомнения. Но Мастер искренне любил меня. Ему было больно, но он не подтолкнул меня на действия против моих правил и принципов. Или чего-то другого, что живет в бездонных глубинах моего «я», заставляющее протянуть руку своему врагу, чтобы спасти его и посмотреть ему в глаза. Я не в силах поднять оружие против милорда даже в попытке защитить себя. И это не слабость, не слабость, черт возьми! И я готова кричать об этом.

Я чувствую силу в себе, придающую смысл моей жизни. Только жизнь приносит мне радость, и я не могу встретить новый рассвет или закат, не сделав чего-то хорошего или правильного. Я не могу просто жить.

Я готова защищать друзей и близких людей с любым оружием в руках при малейшей угрозе для них. Моя собственная жизнь не имеет для меня значения и я готова пожертвовать ею, но я не убийца. И я так и не смогла объяснить это Мастеру.

После моей попытки объяснить мое отношение к милорду и самой себе, Мастер снова заговорил:

— Возможно, я ошибаюсь, полагая, что ты победишь Магистра. Но я не ошибаюсь в одном — милорд не станет играть слишком долго и пленные ему не нужны. Он всегда оставляет за собой только мертвых. Если ты права, и Дэниэль играет по его правилам, мы обречены. — Мастер тяжело вздохнул, покачав головой, — Вы с ним еще дети и вам кажется, что мир по праву принадлежит вам. Дэниэль не может пересилить братские чувства, ты — свои сомнения. Но я думаю лишь о том, как уберечь вас от ошибок. У тебя только два пути — либо выбрать Магистра и тогда Дэниэль умрет, либо выбрать принца Дэниэля и, возможно, мы проживем в мире еще много лет, пока милорд не придумает что-то другое. Рано или поздно, но ты столкнешься с выбором между жизнью и смертью Магистра и принца Дэниэля, поскольку их судьбы связаны. Смерть одного — это жизнь и огромная власть для другого, а решать предоставлено тебе. Не знаю, насколько мудро поступил с этим Дэниэль, даруя тебе право решать свою судьбу, но я ни за какие блага мира не согласился бы оказаться сейчас на твоем месте. Прибавь к этому могущество милорда и Короля Орлов Лана Эли Гэра и можешь считать, что уже проиграла свою шахматную игру…

Мастер встал со скамейки и вышел из беседки, а я последовала за ним. Он тронул рукой цветы, оплетавшие деревянные стены, и вдруг снова заговорил, хотя я полагала беседу оконченной:

— Придет осень, и цветы завянут, потому что они слишком нежные, чтобы уберечься от холода. Вместо них поднимутся лианы, более устойчивые к дождям, и они тоже зацветут, но не так пышно и будут пахнуть чуть нежнее и слаще. Мне хочется, чтобы ты и Дэниэль обладали бы этой способностью возрождаться каждый раз, снова и снова цвести и никогда не умирать, лишь время от времени менять свою форму, приспосабливаясь к жизни и обстоятельствам. Тебе не хватает этого, Лиина, и ты не можешь измениться, а это так необходимо сейчас!

После этих слов Мастер покинул меня, а я не решилась идти за ним. Мне стало холодно, словно осень уже заглянула в беседку в этот теплый летний день, а цветы осыпались белым снегом своих лепестков и не успевших раскрыться бутонов. И даже сейчас мне не хотелось вспоминать этот разговор, ибо он стал прелюдией к тем неприятностям, которые обрушились на мою голову после него.

Но в тот день Дэниэль снова напомнил мне, что я не просто его гость, а принцесса, чей народ должен принести клятву верности, вверяя свои жизни и души именно мне. Каждый человек в этот день, обратив свои взоры к солнцу, произнесет одно только слово: «Клянусь!», и солнце опалит их глаза светом, почти невыносимым, но способным ослепить за нарушение клятвы. Я бы сказала, что это романтично, если бы не одно «но». К клятве здесь относились серьезно и давали ее не потому, что так нужно, а действительно вверяли своему правителю свои жизни и души.

В любой момент принц Дэниэль мог забрать дыхание их жизни одним лишь своим словом, и человек послушно исполнял его волю, не сомневаясь ни в чем и никогда. Нарушение клятвы считалось не просто бесчестьем, а чем-то невозможным в силу самой человеческой природы. Вот почему принц сказал мне однажды, что во время войны практически не было пленных, ибо воины боролись либо до самого конца, либо пленных отпускали, поскольку никто и никогда не требовал от них отречения. В верности клялись правителям и только смерть правителя освобождала от клятвы.

Меня ждала церемония во дворце, где подобную клятву должен был принести весь Совет и военачальники принца. Сын правителя Западных Ночных земель, властелин Эльдарии принц Сэн Лариэн Дэниэль смотрел на меня, и я физически ощущала ауру силы и власти, окружающую его. Именно в тот момент я окончательно осознала, что он рожден повелевать своим народом, а я всего лишь человек, занесенный чьей-то волей в чужой мир и уже не властный ни над собой, ни над своей судьбой.