Читаем Дневник полностью

Такое на песке начертил Витя, скорее всего, для меня. Это я понял по буквам Д и А — они были точь-в-точь такими же, как и в его «ДА», обведенное в кружок. Чего я не понял, так это «у входа в Курямбию». Я не знал, что и где это находится.

Я уставился на надпись, завис над последним словом. Раскапывал его в своей памяти, но либо ему не хватило в ней ячейки, либо Курямбию с ее входом я никогда не видел. В то, что Курямбия — курятник, в котором курят, я верил с трудом.

Вновь обратился к мобильному. Со временем потерявший емкость аккумулятор оставлял желать лучшего. Его утренние 85 % заряда превратились в 20 %, и телефон требовал немедленно зарядить его. По идее, вне дома я телефоном не пользовался, а только изредка следил за временем, но в тот день слежка за временем стала основным моим занятием. Чтобы как-то сэкономить заряд, я сбавил яркость дисплея на минимум, в котором мог хоть что-то разглядеть в солнечный день, прикрывая ладонью. Каждые десять минут, по моему разумению, я смотрел на часы в его правом верхнем углу, но они сообщали, что прошло только три. Время тянууууууууууулось, а мне вспоминалась картина Дали «Постоянство памяти». На ней циферблаты часов тоже тяяяяяяяянутся, как желейные массы.

Я начал засыпать и заснул бы, возможно, упал бы в песочницу, если бы кто-то не положил мне руку на плечо.

— Арестован за осквернение народного достояния! Руки вверх! — Мои глаза широко раскрылись, руки поднялись. Я узнал голос Вити, узнал его руку на плече, но все равно испугался. Когда я попытался обернуться, он приставил что-то холодное к моей шее. — Без резких движений! Я открою огонь!

— Я ни в чем не виноват.

— Вы свободны.

Я опустил руки. Он сел рядом.

— Про какое достояние ты говоришь? — спросил я, глядя на здоровенный ключ в его руке, показавшийся мне дулом револьвера.

Он мотнул головой на песочницу.

— Я оставил тебе записку, Илья, а ты ее так жестоко испортил.

— Но… я… не… — На песке были следы моих подошв.

— Это шедевр. Разве ты где-нибудь видел, чтобы в музеях по картинам кто-нибудь ходил, если только это не задумка автора?

— Нет, но…

— Забей, я шучу. По твоим глазам вижу: у тебя много вопросов о Курямбии. Курямбия — мое тайное логово. Раз уж ты о нем до сих пор ничего не знаешь, то пускай оно остается тайным.

— Для чего тогда раскрывать его название?

— Не знаю. Посчитал нужным. Теперь ты знаешь обо мне чуточку больше. Может быть, тебе даже посчастливится побывать там. Может быть, она когда-нибудь станет и твои тайным логовом.

— Там интересно?

— Поначалу — нет. Со временем, если привыкнешь, если обладаешь хоть небольшим количеством фантазии, воображения, она становится весьма сносным местечком. А если с фантазией проблемы, то проблемы будут и с Курямбией.

— Можно узнать, сколько точно нужно?

— Чего?

— Фантазии.

— Ну… — протянул Витя.

— Одного мешка хватит?

— Ха! Насмешил! Хватит даже полмешка! Даже лопаты хватит! Спичечного коробка! Даже меньше! Даже!..

— Остановитесь!

Мы рассмеялись.

Телефон пискнул. Еще чуть-чуть и он бы выключился. Еще каких-то полчаса и мне нужно было возвращаться домой. Каких-то жалких полчаса, которые, к удивлению, пролетели за полминуты.

Виной тому был Витька. Он растормошил меня, поднял настроение. Мы играли в догонялки. Потом нашли палки, для других похожие на обычные палки, для нас — на оружие. Взяв палку-ружье, мне вспомнилось новогоднее представление, в котором я играл охотника. Пока мы перестреливались невидимыми пулями, я вспомнил и то, что было 31 декабря — звонок Вики. Я отвлекся. Исподтишка Витька выстрелил в меня, ранил в ногу… и в руку. Я упал. Не мог пошевелиться. Смотрел на несущиеся по ясному небу облака. Одно из них сложилось в лицо Вики. Я наблюдал за ним, пока оно не сменилось лицом Вити. Нет, не облачным — самым настоящим лицом. Витька смотрел на меня сверху вниз и улыбался. Глаза его при этом были тревожными.

— Тебе больно? — спросил он, поднимая меня за подмышки.

— Ты ранил меня! — Я улыбнулся ненастоящей улыбкой.

Он промолчал. Извинился и выстрелил себе в грудь. Упал на мое место. Теперь я смотрел на него сверху вниз. Теперь моя улыбка стала искренней.

Я помог ему подняться. Мы отряхнули друг другу спины. Я вновь полез за телефоном. Перед его полным отключением, он дал мне заметить, что было уже ровно 13:00. Нужно было возвращаться домой.

— Витька, мне пора. Я уже как будто отучился.

— Понимаю, я же не мелкий. — Он подмигнул.

Мы пожали руки, и я поплелся в сторону своего дома. Уходить совершенно не хотелось, но так было нужно, необходимо. Меня разрывало на части, мне хотелось бежать домой и еще больше хотелось остаться. Герои фильмов зачастую видят некие знаки, способные вывести на путь истинный. Я пошел медленнее, ускорился, снова медленнее, затем побежал. Бежал, пока не услышал знак — шаги, перешедшие в бег, и крик за спиной:

— Илюха! Подожди!

Я остановился.

— Чего тебе?

— Забыл тебя спросить… — Витя запыхался, поэтому пришлось подождать нормализации его дыхания. — У тебя получилось? Ты выполнил свою задачу? Ты был в офисе телефонщиков? Заполучил свою… свою…

— Детализацию?

— Ее!