Читаем Дневник. 2010 год полностью

«Дорогой Владимир! Спасибо за письмо. Живущего почти в безвестности, оно меня, естественно, поддержало. Год выдался чудовищный. Сначала заболела наша преподавательница Вишневская И.Л., которая вела драматургию, мне пришлось впрягаться и сначала вести, а потом и выпускать шестикурсников ее семинара. Потом делал операцию на глазах председатель нашей Государственной комиссии А.М. Турков. Мне большую часть его работы пришлось взять на себя. Значит, прочесть что-то около пятидесяти дипломных работ, а ведь проза дело объемное. Теперь лето, и я набираю свой новый семинар, и придется мне еще читать приемные работы по семинару В.В. Орлова. Это все присказки, но у меня есть ощущение, что они Вам интересны. В принципе, я занят большой книгой о В.С. Идет медленно именно потому, что занят. Надо, конечно, успеть, потому что лет мне много. А Валя эту книгу заслужила. И я напишу ее так, как никто и никогда не писал.

Вы понимаете, дорогой Володя, что я тоже очень волнуюсь из-за дневников. Причины понятны, и Ваш немецкий друг собирает их не зря. Именно поэтому я и не выставляю их в Интернете. Да, и некогда этим заниматься. Сейчас почти подготовил дневники за три года. Это 2004-й, 2006-й и 2009-й. 2004-й напечатает Институт. А дальше буду искать деньги. Ходить по издательствам и даже кого-то просить не стану, это у меня не получается. Как только что-то появится, дам Вам знать.

Не забывайте меня. С.Н.»

21 июля, среда. «Свежая новость» приплыла из Кабардино-Балкарии. Сегодня в четыре часа утра неизвестные люди ворвались на электростанцию, убили двух охранников и произвели несколько взрывов. Сейчас здание ГЭС горит. К подобным известиям мы относимся уже как к привычным. Но что же это за страна и порядки, где все время что-то взрывается! Тут же по радио сказали, что если бы выборы президента состоялись завтра, то за В.В. Путина проголосовала бы одна треть граждан страны, а вот за Медведева только 12 процентов. Все понимаю, даже люблю Медведева, но мне все время кажется, что он лишь играет эту почетную роль. Прямо ходит, носит красивые, в тон галстуки, хорошо сшитые костюмы, иногда талантливо улыбается, иногда говорит умные слова, но что-то за всем этим ненастоящее. Придет хозяин цирка и запрет актеров в сундук.

В 10 часов началось собеседование. БНТ стал проводить его значительно веселее и легче. Я тоже расслабился и лишь читал свои рецензии на творческие работы и этюды. Что-то около пяти закончили. Но сейчас мы уже не объявляем итогов по семинарам, ждем общих оценок, которые придется интегрировать на собеседовании, ведь у каждого преподавателя-мастера своя система. Зато по велению министерства. Мне кажется, что семинар собрался довольно сильный. К всеобщему удивлению, пока в нем 15 ребят и 5 девочек, а подобного в нашем феминизированном вузе не случалось давно. Мне вообще мнится, что в воздухе что-то меняется. До некоторой степени это приводит меня в растерянность. Некоторые ребята сильнее моих пятикурсников. Предварительный список семинара готов, теперь надо чтобы все принесли к сроку документы.

Вечером в Интернете лежало новое письмо от В. Дмитриева.

«Глубокоуважаемый Сергей Николаевич!

Спасибо, что нашли время мне ответить. Эта обязательность, вообще столь редкая в нашем Отечестве, и уж тем более в наши дни, приятна.

Своему немецкому коллеге я написал. Как понимаю, он будет с нетерпением ждать.

Если б Ваш институт издал в одном томе два пропущенных Вами года - 1997-й и 2004-й, было бы правильно и хорошо. Как Вы понимаете, дневники с пропусками имеют меньшую ценность, нежели, хотя бы по возможности, полные.

Ну, а в дальнейшем, надеюсь, судьба будет к Вам милостива и позволит опубликовать и последние на сегодняшний день пять лет.

Рад, что мое письмо хоть немного Вас поддержало, хотя я на это не рассчитывал. Но если так получилось, то хорошо.

Я могу понять, почему о прошедшем годе Вы отозвались как о чудовищном. Помимо всего прочего, вести семинарскую работу и читать тысячи страниц современной молодой прозы - это тяжелое испытание, вполне сопоставимое с трудом небезызвестного Сизифа, но без всякой надежды на будущее прощение и хотя бы на частичную моральную компенсацию.

Должен сказать, что и я Ваши дневники читаю с интересом, порой даже значительным, поскольку меня всегда интересовала бытовая структура жизни, которая у Вас хорошо получается. Как Вы, вероятно, понимаете, мои интересы и вкусы весьма далеки от Ваших, и я ни при каких обстоятельствах не смогу держать, допустим, Проскурина не только за одаренного, но и вообще за писателя, но это ни в коей мере не мешает мне с интересом прислушиваться к Вашему мнению и с Вашей помощью рассмотреть тот или иной предмет с недоступной мне стороны.