Читаем Дневник. 2010 год полностью

10 мая, понедельник. Утром по «Эхо Москвы» транслировали в прямом эфире мнения радиослушателей о вчерашнем. Большинство полагает, что было соблюдено чувство меры, что подобные праздники необходимы, что они поднимают чувства народа. Но некоторые слушатели обратили внимание на то, что заметил и я, старый профан. Хорошо бы вспоминать о войне и ветеранах не только раз в году. И все разговоры о том, чтобы к празднику раздать старикам-ветеранам квартиры, циничны - это надо было сделать давным-давно. Многие заметили и балетную выправку наших солдат, сравнивая ее со свободным прохождением по брусчатке Красной площади американцев и французов. Не ускользнул от наших соотечественников и стыдливо задрапированный Мавзолей - а ведь это к его подножию были брошены 65 лет назад фашистские знамена.

Весь день сидел над словником к Дневнику 2004 года, но к шести вечера на метро поехал в Зал Чайковского, где сегодня должен был состояться концерт с участием ансамбля «Гжель». Там танцует мой двоюродный внук Алексей Есин. Я уже видел его на сцене несколько раз.

Концерт, в связи с праздником, проходил довольно необычно: между танцевальными номерами исполнялись известные песни военной поры. Пели неплохо, но ничего неожиданного здесь не было. Пожалуй, лишь Артем Верхолашин, спевший «Ты одессит, Мишка…», завел зал. Что касается самих танцев, многие из которых я уже видел ранее, - они были, пожалуй, не хуже отдельных номеров в Большом театре. Кое-что получилось опять-таки не хуже, чем в свое время у Игоря Моисеева. Акцент сделан на русское, лихое и виртуозное. Чувствуется, что коллектив собран далеко не формально - один виртуоз к другому. В какой-то мере это тоже «виртуозы Москвы».

Накануне Дня Победы в Кузбассе произошла жуткая авария на шахте «Распадская». Погибло более пятидесяти горняков, много раненых, но человек сорок еще внизу, в завалах. Об этом начали говорить в новостях почти сразу, но под сурдинку, потому что праздник, а сегодня катастрофа вышла на первое место. Уже туда полетели или хотят полететь и Медведев и Путин.

11 мая, вторник. Опять два семинара. Когда уезжал с работы, взял с собою еще и четырнадцать дипломных сочинений - в этом году из-за нездоровья А.М. Туркова мне придется председательствовать на комиссии по защите дипломов. Первая защита - 17-го, вторая - 19-го. Заменит ли это вынужденное чтение то, вольное и свободное, которым я занимался всегда и которого давно лишен? Как я все-таки чертовски устал!

Семинары с драматургами мне начали приносить удовлетворение. Во-первых, очень живые ребята, а во-вторых, у меня накопилось много разных наблюдений в театральной сфере. Делюсь. Сегодня много говорили о языке, о том, что каждый писатель привносит в язык. Но ведь каждый большой писатель еще и сильно литературный язык, так сказать, выжимает. Вы скажете, Пушкин! Да ведь и тот офранцузил и отжал русский язык, почти лишив его библейской мощи Державина и Ломоносова.

Разбирали одну маленькую живенькую пьесу. В центре - компьютерные игры, как человек может в них заиграться. Молодежная среда, символические имена, специфический сленг. Все это очень облегчено, почти невозможно поставить на театре именно для зрителя. Говорил, попутно анализируя пьесу, о том новом, что открывает каждый этапный драматург для своего времени. Например, Шекспир, говоря о власти, постоянно держал в сознании публики конфликт Марии и Елизаветы, а Островский не только как этнограф открыл этого чудного зверя - большого купца, но и все время рассказывал о технологии получения богатства.

Что касается моего собственного семинара, то все повторяется: я начинаю испытывать то же чувство, что испытал к пятому курсу предыдущего набора: у семинаристов выработались почти моя резкость в разборе произведения и эстетическое единство. Поэтому все почти одинаково отнеслись к тексту Саши Нелюбы. Выступала хорошо и даже безжалостно Лика Чигиринская, потом Марина Глазьева, потом, чуть мягче, Александра Киселева. Все говорили о вторичности, о литературном характере текста, об его искусственности. Я высказал мысль, которая как раз недавно у меня вызрела, что самые большие в моем семинаре интеллектуалы стремятся писать беллетристику , а «чернушки» вдруг выросли и принялись писать литературу . Кстати, не утерпел и сказал, что, хотя сам и не прошел школы Лита, но по своему характеру не смог бы в их нежном возрасте вынести подобных безжалостных обсуждений.