Читаем Дневник. 2009 год. полностью

Припоминая свои театральные впечатления за последние десять – пятнадцать лет, я могу назвать ряд неординарных премьер в театре у Яшина. Это несколько спектаклей по пьесам Теннесси Уильямса, где такие удивительные фигуры высшего пилотажа накручивали премьеры театра – несравненная Светлана Брагарник и Олег Гущин. Подобное, признаться, увидишь не часто. Мне как-то повезло, и еще раз нечто похожее я увидел из левой, бывшей царской ложи Малого театра, когда в «Горе от ума» Виталий Соломин, игравший Фамусова, в «утренней сцене» разговаривает с дочерью и, не видимый ею, крутит амуры с Лизой. Это особый, почти потерянный виртуозный русский театр, где все рождается не на акробатике, а на внутренней технике. В Малом также еще была несравненно хороша Э. Быстрицкая в роли старухи Хлестовой, одним взглядом, казалось, расставлявшая фигуры на балу. Это дорогие впечатления. Ради этого, собственно, мы и ходим в театр, а не ради пьес, которые можно прочесть. У Яшина я видел также несколько пьес А. Н. Островского, в которых все поворачивалось как-то не совсем так, как мы привыкли, но вот как поворачивалось, почему-то запомнилось. Я полагаю, что когда-нибудь я напишу объемную статью об этом театре, где придется многое вспомнить, заглянуть в дневник, который веду много лет, еще раз что-то посмотреть. Сейчас же у меня другая цель. Я искусственно сужаю разнос виденного – четыре спектакля и три премьеры последнего времени, объединенных, кроме режиссера и часто почерка художника, еще одним: русская проза на театре.

Теперь в своем сознании мне надо возобновить эти три виденных за последний год спектакля. Начну с «Капитанской дочки» по повести Пушкина. Кстати, это всегда иллюзия зрителя, что он хорошо знает даже школьную русскую прозу. Часто откроешь страницу и задохнешься над красотой, пропущенной при раннем чтении. Я уже не говорю, что классическая проза хороша тем, что она универсальна на все времена.

Это своеобразный спектакль, который Яшин сделал для некоей антрепризы со своими актерами и на собственной сцене. Сделал, так сказать, и передал для проката. Я полагаю, что дальше этот спектакль будет, в зависимости от графика занятости актеров на основной сцене, ездить по Подмосковью, возможно, махнет куда-нибудь и дальше, может быть, проблистает в какой-нибудь школе или в поселковом клубе. Здесь, как и обычно, в театре им. Гоголя, совершенно замечательные и всегда запоминающиеся декорации, да и все оформление. Давайте не забывать, что театр – искусство синтетическое. В нем оформление мобильное, потому что состоит из мягких задников и чрезвычайно простых «знаковых» деталей: шлагбаум, верстовой столб, Белогорскую крепость, кажется, изображали макеты. Все может войти в грузовую «Газель»

Потом нечто подобное – хатки, церковь с колокольней – появится и в другом спектакле Яшина – в «Ночи перед Рождеством» по повести Гоголя. Но здесь к прелестным театральным «аксессуарам» прибавились роскошные задники. Нет, это требует особого описания, потому что такие задники редки даже в отечественном, старинном, еще императорском или советском театре. В первую очередь это, конечно, звездный план ночного неба над Диканькой. Крупные смарагды звезды, привычно, в виде знаков зодиака – Рак, Стрелец, натянувший лук, Рыба, Телец, Скорпион, с поднятым для удара жестким хвостом, уютно расположились на безмятежном небе. Здесь же, как и положено в сказке, и полумесяц с комфортно устроившимися на его излучине влюбленными. Нет-нет, а каков Царицын дворец, уютно устроившийся на царицыном же кринолине! И тут самое время сказать, что искусством иногда руководит провидение. Потому что чем, как не вмешательством потусторонних сил, можно назвать возникший как бы из предопределений союз молодого режиссера Сергея Яшина, закончившего ГИТИС в 1974-м году, и художницы Елены Качелаевой, на год раньше получившей диплом в художественном институте им. В.И. Сурикова? Союз двух талантливых людей в искусстве всегда плодотворен, но здесь, можно сказать, особь статья – я почти никогда не видел спектаклей, где смысловая и внешняя, оформительская часть находились бы в таком взаимопроникающем единстве. Ах, эти семейные разговоры за чаем и битвы на кухне! Боюсь, немногие московские театры сегодня, за исключением, может быть, Доронинского МХАТа с грандиозным традиционалистом В. Серебровским, могут похвастаться таким удивительно талантливым и острым на театральное художественное видение главным художником, как Елена Качелаева. Этот редчайший дар с редким самопожертвованием растворяется в недолговечной театральной сцене.