Читаем Дмитрий Ульянов полностью

С грустными мыслями нарком здравоохранения ехал в Симферополь. Видимо, нужно начинать с соответствующих декретов по созданию медицинских учреждений в уездах. Но в первую очередь выступить на заседании совнаркома…

В Симферополь попасть ему не удалось. Дорога оказалась перерезанной отрядами мусульманского корпуса, не добитого в январских боях и теперь занявшего леса Восточного Крыма. Пришлось возвращаться в Феодосию, чтоб оттуда дозвониться в совнарком, выяснить обстановку.

Оказалось, контрреволюция перешла в наступление повсеместно. Судьба Республики Тавриды была предрешена. Войска кайзеровской Германии ворвались в Крым. Сбивая малочисленные красногвардейские заслоны, они быстро продвигались в глубь полуострова. В спешном порядке началась эвакуация советских учреждений в Севастополь, под прикрытие военного флота. Туда же переехало и правительство во главе с Антоном Слуцким.

В Феодосию поступали сведения одно тревожнее другого, но все прямо или косвенно были связаны с продвижением немецких войск по дорогам Таврии.

Поздно вечером в дом Теребнинской на Керченском шоссе, где поселился Дмитрий Ильич, заглянул Хмелько, товарищ по довоенному подполью, а ныне член Феодосийского ревкома. Он только что возвратился из Судака, там принимал участие в разгроме банды татарских националистов, замучивших председателя местного ревкома Суворова и безоружных моряков, обслуживавших маяк на мысе Меганом. Но самую печальную новость Дмитрий Ильич узнал из газеты, которую Хмелько захватил с собой. Это были «Известия ВЦИК» от 22 апреля 1918 года. Газета сообщала:

«Немецко-австрийские войска заняли Симферополь. У входа в Севастополь немецкие подводные лодки начали свою «контрольную работу»… Что же касается Крыма, то здесь немецкое правительство не пробовало даже найти какое-либо оправдание для своих действий. На Крым, который даже в Украинском универсале признается русским, направлены теперь захватные вожделения немцев, преследующих здесь одну цель. Русский Черноморский флот, господствующий на Черном море, должен быть уничтожен, не знаем, в пользу ли Украины или турецкого султана, но другой цели, кроме уничтожения русского Черноморского флота, не может преследовать германская армия в Крыму».

Казалось, Советская власть обосновалась в Крыму надежно, навсегда. А уже сданы Евпатория, Симферополь. Неизвестно, что происходило в Севастополе… Пока не оккупирована немцами Феодосия, надо попытаться проскочить в Севастополь морем. По берегу бесполезно: татарские националисты перехватят. Но в Феодосии не нашлось ни одного катера: еще месяц назад они были переброшены в Керчь для охраны пролива, с Кубани ждали высадки белогвардейского десанта. Теперь поговаривали, что немцы дойдут до Керчи, соединятся с белогвардейцами. Слухи о том, что немцы занимают весь полуостров, вскоре подтвердились орудийными выстрелами: на море около Судака шла артиллерийская дуэль. Сомнений не было — немецкий флот препятствовал эвакуации войск Советской Таврии. Караваны судов, отстреливаясь от наседавшего врага, тянулись на юго-восток, в неоккупированные порты Северного Кавказа.

А ночью в центре Феодосии неожиданно вспыхнула ружейная перестрелка. На рассвете к Дмитрию Ильичу в сопровождении красногвардейцев заскочил Хмелько. Он осторожно поддерживал раненую руку. На пыльном бинте проступала кровь. Оказалось, подпольная контрреволюционная организация, называвшая себя «Союзом инвалидов», подняла мятеж. Офицеры, составлявшие ядро организации, захватили почту. Пришлось их выбивать силой.

Хмелько предупредил, что завтра-послезавтра немцы будут в городе, и пообещал прислать подводу. Друзья распрощались. Это была их последняя встреча[41].

В сопровождении опытного проводника Ульянов выехал в Евпаторию. Там он был известен узкому кругу людей как санитарный врач Феодосийского уезда. Он не знал, что несколько дней назад трагическая судьба постигла комиссаров Республики Тавриды Антона Слуцкого, Яна Тарвацкого, Алексея Коляденко, Станислава Новосельского и друга Дмитрия Ильича еще по довоенному подполью Тимофея Гавриловича Багликова.

…21 апреля, не дождавшись корабля из Севастополя, члены ЦИКа Тавриды решили на автомобилях проскочить из Ялты в Феодосию, чтобы оттуда морем уйти и Новороссийск. Утром Алексей Коляденко позвонил в Алушту. К телефону подошел начальник милиции левый эсер Белов. Он заверил комиссара, что в городе Советская власть держится крепко, можно ехать спокойно, а сам тут же передал эскадронцам — главарям татарского контрреволюционного мятежа — встретить большевиков как следует.