— В этом и состоит твоя проблема, — наставительно сообщил голос. — Ты веришь в хорошее, но не до конца. Именно поэтому ты не различаешь цветов. Твой дальтонизм имеет не физиологическую, а невротическую природу. В глубине души ты не хочешь различать цвета, потому что не можешь принять этот прекрасный мир во всём его грозном великолепии. Ты ограничиваешь себя клеткой невротического страха перед реальностью. Дальтонизм — это крепость, в котором укрывается твоё расколотое, одержимое страхами и комплексами «я», не желающее принять действительность как она есть, во всей её безграничной толерантности. Я могу разрушить эту крепость, актуализировать твою самость. Но это вызовет потрясение, которое перевернёт в тебе всё. Твой мир изменится, та уютная раковина, в которой ты пряталась от жизни, разобьётся вдребезги. Из гусеницы ты станешь бабочкой. Возможно, тебя ждёт тяжелейший кризис идентичности. Готова ли ты к этому, хватит ли у тебя душевных сил на преображение?

— Да, тысячу раз да! — выдохнуло маленькое храброе сердце художницы, открываясь, как расцветающая тубероза, тому новому, что ждало впереди.

— Да будет так. Я дарую тебе полноценное цветное зрение, Серафима Найберн, — торжественно сказал ангел, — и в качестве бонуса избавляю от аллергии на кошек, цветы, мясную и молочную пищу, арт-критику и алкогольные напитки!

Ослепительная вспышка чистого света озарила всё вокруг. На какое-то мгновение Серафима увидела мир как луч доверия, поток ответственности, безграничный океан счастья и доброты.

Колёса инвалидной коляски подломились, и тело женщины сползло на пол.

ГЛАВА 44

— И всё-таки, — сказала Люси, — мне не всё ясно.

Они сидели за двумя сдвинутыми столиками, заставленными едой. Пережитые потрясения разбудили у членов команды зверский аппетит. Испуганный хозяин заведения едва успевал подавать новые блюда.

В помещении пахло дерьмом, палёными мозгами, ароматом Delicious Night от Донны Каран и соусом "Тысяча островов". Это создавало неповторимую атмосферу доверия, которую ощущали все участники импровизированного ужина.

— Что неясно-то? — спросил Рой, отвлекаясь от чапли-кебаба.

— Ну например, — сказала Уисли, откладывая в сторону недоеденную ножку цыплёнка с карри, — зачем понадобилось убивать Киссу Кукис?

— Гитлер хотел повесить её смерть на тебя, — прочавкал доктор Джихад. Рот у него был набит тестом и ветчиной: освободившись от терзавшего его чревомозга, он навёрстывал упущенное за долгие годы, уплетая огромную пиццу. Рядом стоял пятилитровой баллон с кака-калой и бутылка виски "Четыре розы", к которой он уже успел приложиться. — Он приказал Лермонтову устроить так, чтобы она погибла, и подбросить улику. Кстати подвернулся этот ключ. На нём были твои отпечатки.

— Наверное, — предположила Биси, — он догадывался, что именно вы его убьёте, мэм.

— Кажется, — задумчиво сказал Рой, потирая лоб, — Гитлера убил я. Вот этим. Но чёрт меня подери, если я знаю, как я это сделал и почему.

Он извлёк из кармана потускневшее зеркало с кривыми трещинами.

— Интересная вещица, — сказал доктор Джихад. — Кажется, я понимаю… Зеркало отразило луч поноса, испущенный чревомозгом. Луч ударил мне в живот и вызвал отторжение пересаженных тканей. Я просрался Гитлером, а вы его добили. Кстати, откуда у тебя эта вещичка?

— Мне его дала… дала… — Рой потёр лоб. — Не помню кто. Но кто-то очень хороший, — неуверенно сказал он.

— Кстати о хороших, — доктор Джихад озабоченно почесал переносицу. — Что это была за радужная фигня?

— А, это ангел, его зовут Арам Цам-Цам. — ответила Уисли. — Он родился в Лос-Ужосе, когда вы с Гитлером взорвали… ну, скажем так, спермоядерную бомбу.

— Да, там что-то такое было. И где он теперь?

— Улетел, но обещал вернуться, — сказала Люси, накладывая себе горкой салат.

— И то верно, — вздохнул доктор. — Да куда он денется? Меня больше интересует, куда делись все посетители. Кажется, мы их напугали.

— Боюсь, — вздохнул Рой, дожёвывая последний кусок кебаба, — они сейчас названивают в полицию. Мы тут хорошо пошумели.

Подтверждая его слова, с улицы донёсся унылый вой полицейской сирены.

— Сейчас нас будут арестовывать, заковывать в наручники, зачитывать «миранду» и так далее, — зевнул Бэксайд. — Ну, мы-то с Люси полицейские, нас быстро отпустят, а вот вам, ребята — он покосился на Биси и доктора Джихада, — предстоит пройти через все круги ада. Конечно, мы постараемся дать показания, чтобы вас поскорей отпустили. Девочку надо отвезти к маме и всё такое.

— Дерьмо, — сказала Биси, недовольно тряхнув изумрудной гривкой волос. — Ненавижу такие дни.

ГЛАВА 45

— Нет, — сказала Серафима Найберн, разлядывая Биси. — Это не моя дочь.

— Подумайте ещё раз, — терпеливо повторила Уисли. — Это ваша дочь, урождённая Бисальбуминиия Найберн.

— Мама, — рассудительно сказала Бисальбуминия, — извини, конечно, но это и вправду я. Если хочешь, я принесу тебе тюбик с любой краской, какую ты назовёшь.

Серафима отшатнулась, схватившись руками за голову. Искалеченная инвалидная коляска возмущённо звякнула.