Читаем Дю Геклен полностью

Выполнив задачу, Дю Геклен вернулся в Париж, где 11 декабря совершил триумфальный въезд в город. Результаты 1372 года были весьма положительными; три провинции были отвоеваны: Пуату, немедленно присоединенная к апанажу герцога Беррийского, а также Они и Ангумуа, воссоединенные с королевским доменом. Остались только Ниор, Шизе и несколько мелких местечек. Отвоевание этих областей больше никогда не ставилось под сомнение. В этом заслуга Дю Геклена, которого иногда упрекали в том, что он распылялся на ряд мелких осад, дававших повод для отдельных подвигов, не имевших последствий для общего хода войны. Говорили, что ему не хватало общего стратегического видения, что он не проводил крупных осад и не мог вести последовательную кампанию.

Эта критика необоснованна. Во-первых, результаты налицо: три провинции завоеваны за один год. Во-вторых, хронисты отчасти ответственны за бессвязность в отображении кампании и разбросанность операций. Они описывают отдельные подвиги в импрессионистской манере, без порядка перескакивая с одного эпизода на другой, подчеркивая детали и иногда допуская ошибки. Тот факт, что при чтении Фруассара, Кювелье или Кабаре д'Орвиля трудно обнаружить общий план, не означает, что его не существовало. То, что крупнейшие города, такие как Пуатье и Ла-Рошель, сдались без боя, говорит об эффективности действий Дю Геклена. Изолировав их, впечатлив быстрым захватом и показательным наказанием небольших городов, а также используя свои возможности без колебаний, он без боя взял главные центры. Например, судьба Сен-Севера имела большое значение для жителей Пуатье. Тактика штурма второстепенных городов для запугивания более крупных себя полностью оправдала. Штурм и разграбление Пуатье или Ла-Рошели лишь усугубили бы разорение королевских владений. Мотивы Дю Геклена были явно не гуманными — он никогда не был замечен в жалости к убитым и раненым, особенно если они были из буржуа, — а скорее эффективными.

С этого времени слава коннетабля только возрастала. Показательно, что с этого момента он вошел в мир литературы, пропаганды и легенд. Его первым кантором был Эсташ Дешан, королевский чиновник, бальи Санлиса и модный автор более тысячи баллад. В возрасте двадцати семи лет он уже был поклонником Дю Геклена, которого он впервые упомянул в балладе по случаю рождения второго сына Карла V. В следующем году, в Chanson royale (Королевском шансоне), он сравнивает коннетабля с девятью доблестными мужами. Вскоре он написал отчет о его успехах в Livre de mémoire (Книге памяти). В 1380 году в Lai du très bon connétable (Законе доблестного коннетабля) он посвятил более трехсот стихов восхвалению бретонца, чью ненависть к финансовым клеркам, специалистам по "нечестности", и к финансистам, которые не отличаются добродетелью и только копят деньги, он разделял. Этот поэт, который писал, что "война — это только проклятие", очень критически относился к военной деятельности. Однако Дю Геклен для него — "цвет доблести и слава Франции", "самый доблестный из всех, кто когда-либо жил".

Так думал и король, который "за добрую и верную службу, которую наш упомянутый коннетабль оказал нам, когда вывел из нашего королевства упомянутых людей из компаний и других, и после своего возвращения в наше королевство, и продолжает оказывать каждый день", дарует ему прощение всех сумм, которые он мог ему задолжать. На самом деле, это было просто списанием взаимных долгов: Карл V заплатил деньги, чтобы заплатить выкупы Дю Геклену, это правда, но Бертран также часто платил солдатам из своего кармана; король мог быть щедрым в своем письме об прощении долга, но нет уверенности, что именно он сделал подарок.

Единственной тенью омрачившей счастье Дю Геклена в это время, но, похоже, не слишком сильно повлиявшей на него, была смерть Тифен. Точная дата этого события неизвестна, и ни один хронист не упоминает о нем. Только когда мы узнаем о повторном браке Бертрана в начале 1374 года, мы приходим к выводу, что леди Тифен, должно быть, умерла между 1371 и 1373 годами. Она провела всю свою жизнь между Динаном, Понторсоном и Мон-Сен-Мишелем практически в одиночестве. Все, что было написано о ее отношениях с Дю Гекленом, является чистой выдумкой, которой стремились заполнить полное молчание хроник на эту тему, внося сентиментальный элемент в жизнь воина, который так мало был сентиментален. Тем более гротескны двустишия о любви Тифен и Дю Геклена, которые регулярно повторяются в биографиях коннетабля. Нигде не говорится, что Бертран испытывал хоть малейшее влечение к этой женщине, на которой он женился по непонятным причинам и с которой прожил, возможно, три или четыре месяца за десять лет. Единственное, что кажется достоверным, это то, что она была астрологом и составила гороскоп Дю Геклена, который он проигнорировал.

В начале 1373 года Дю Геклен, расположившийся в Пуатье, готовился к отвоеванию последних мест, все еще удерживаемых англичанами.