Читаем Дитя Дэона полностью

Внутри что-то сжалось от гнетущей пустоты. Но она сделала вид, что не обратила на это внимание. Важно было другое: ей снова явилась мама в видении. Но была совсем на себя не похожа… Ее лицо было стерто, голос — тих и неясен. Она явилась девушке внезапно и долго стояла в темноте. И стоило Ширри побежать за ней, как мама вдруг отдалилась. Почти растворилась во тьме, из которой была соткана ее плоть… Спотыкаясь, Ширри бежала за ее тенью, но, схватывая ее руками, тень проходила сквозь пальцы и вновь ускользала… Мама уходила от нее.

Все уходили…

Ширри зажмурилась и поджала колени к подбородку. Уже долгое время она не думала. Мысли, словно обездвиженная пыль в спертом воздухе, вяло текли по ее сознанию, избавляя от дум.

Она старалась убивать любые свои мысли в самом их зародыше, не давая им развиться в полноценные размышления. Она купировала мыслительные процессы, заставляя голову отключаться. Это было похоже на то апатичное и одичалое состояние, в каком ее встретил Фип почти полтора года назад — Ширри забыла, как думать.

Она заставила свой разум замолчать и сделала своим топливом иррациональность. Чувства.

Фип видел эти процессы, но почему-то не препятствовал девушке. Лишь раз он попытался вмешаться.

Ширри тогда стояла на краю пропасти: впереди бездонно взирала утроба шахты и призывно манила к себе. Ширри глядела в эту шахту с нескрываемой дрожью. Фип знал, что она чувствует — отчаяние.

Три месяца поисков дэонца канули в лету, не приведя ни к каким результатам. След дэонца был настолько слабым, что Ширри стала сомневаться в существовании мужчины, которого они вместе с духом видели в жаровне на втором круге.

«Ты же его тоже видел, Фип?.. Он мне не привиделся?..» — с нескрываемым отчаянием спрашивала она, блуждая по пустым тоннелям Дэона.

«Да, — отвечал дух и мрачно следил за метаморфозами внутри вечно радостной Ширри. — Да».

И вот она, отчаявшаяся и сбитая с толку, стояла на краю пропасти, не пуская в голову ни единой мысли.

Фип желал всем своим духовным сердцем понять, что у нее на уме, но она молчала во всех смыслах.

«Мы найдем его».

Молчание. Молчание тогда, молчание сейчас.

Дух перебрал быстрыми лапками воспоминания девушки, доставая день встречи с дэонцем. Но он так часто его использовал, что оно истерлось, затуманилось, прорвало тонкую ткань правды, создавая брешь для фантазии и воображения. И вот дэонец перед Ширри вдруг превратился в каменный монумент, а потом через мгновение — в синие клубы света…

Ширри уже не воспринимала тот день как реальный. Она не знала, что действительно было, а что лишь ее воображение и страхи.

Она сходила с ума.

«А вдруг… — мелькнула одинокая, как бы пробившаяся из скорлупы отчуждения мысль в голове, и Фип схватился за нее всеми своими бестелесными лапками. — А вдруг и Фип не существует?.. Вдруг я придумала его, потому что мне было страшно?..»

Ужас молнией ударил по девушке, и ее пробил озноб. Распластавшись по развороченной дороге некогда живого поселения, она беззвучно плакала.

«Я живой! Ширри, прислушайтесь ко мне! Я настоящий!..» — испуганно взывал к ней дух и вдруг осознал, что его слова для нее ничего не значат.

Что есть реальность для разумного существа? Как он определяет, что действительно существует, а что является лишь плодом его воображения?.. Ориентиры реальности, что раньше существовали для девушки, износились, рассыпались пылью и прахом. Для нее больше не было границ между придуманным и действительностью, между мыслью и бытием.

Она вдруг лишилась того, что было ей необходимо. То, что было для нее ориентиром, вдруг выскользнуло из ее руки, развеялось по беспросветному и бесконечному тоннелю, именующемуся жизнью. Ширри потеряла его — смысл. И даже если не потеряла, а крепко сжимала его в руке, то больше не узнавала, глядя на него в упор.

Все эти города, округи, выжившие — все они теперь не имели смысла. Ведь как может существовать мир, в котором девушка блуждала одна семь лет? Как может существовать мир, в котором не выжил больше никто? Как такое вообще может существовать?..

А раз этот мир существовать не может, не было и этих семи лет нескончаемых поисков, не было бесцельных блужданий, не было слез и стертых в кровь ног… Не было криков и тяжелых «вздохов» земли, не было разверзающихся недров и разрывающихся небес… Не было катаклизма и проглатывающей города утробы планеты…

Не было встречи с Фиппом. Не было выжившего дэонца.

И Ширри тоже не было. Никогда.

Она рассмеялась. Громко. И беззвучно. Как смеются, когда хочется кричать.

Она смеялась, глядя на пыльные, стирающиеся в труху каменные осколки. Она смеялась, глядя на свои израненные от ходьбы ноги. Она смеялась, увидев вышедшую из-за обвалившейся стены трехголовую тень. Тень приближалась, но Ширри не слышала шагов, не чувствовала прикосновений.

Ширри протянула вперед руки и что-то крикнула. Наверное, она позвала маму. Видение, которое преследовало и ускользало от нее всю жизнь…

Пространство вокруг сжалось до пределов вдоха, и вдруг взорвалось и разлетелось в стороны до пределов выдоха…