Читаем Дитя Дэона полностью

— Ты отдал свой долг?

Сильверр кивнул. Поднявшись, он отошел в другой конец пещеры и взял в руки что-то мешковатое. Это был походный мешок и плащ Ширри. Вернувшись, дэонец протянул девушке ее вещи, залатанные и наполненные защитной энергией дэонца.

Она молча приняла их и долго смотрела на плащ, не видя его. Отчаянно кусая губы, Ширри боролась сама с собой.

Наконец, она подняла стремительный взгляд, полный отчаяния.

— Ты уйдешь?

Сильверр не обернулся. Языки пламени играли бликами в его серебристых волосах и глубокой тенью падали на напряженную спину и плечи.

Он долго молчал, как бы принимая решение.

— Я прошел три круга. И не нашел ни одного дэонца.

Ширри сжала в кулаках ткань плаща.

— Я не знаю, сколько прошло времени. И что произошло.

Он замолчал, но девушке казалось, он пытается сказать что-то еще. Пытается, но не может. Словно тоже борется с собой.

— Я не знаю, почему я выжил.

Он произнес это на выдохе, будто стремился скорее вытолкнуть из себя слова и мысли, что давно и неотступно преследовали его. И за что он (почему-то) чувствовал вину.

Он обернулся. Пристальный взгляд вострых глаз впился в девушку, жаждя получить ответы.

Ширри поднялась на нетвердые ноги и встала перед ним. Огонь позади нее рассыпался искрами, громко и призывно затрещал и шипел.

Ширри посмотрела на дэонца снизу вверх с вызовом и отчаянием:

— Скажи мне, почему выжила я, и я отвечу, почему выжил ты.

Их взгляды держались друг на друге так долго, что стали почти осязаемыми. Но в них не было ни злобы, ни гордости, ни ненависти. Они оба были одиноки. Их вопросы были одинаково отчаянными, их взгляды — одинаково жаждущими получить ответы, что навсегда остались во мраке неизведанного.

Они оба были дэонцами.

И это роднило их больше, чем любая родственная кровь во вселенной.

И Ширри, уступая Сильверру, первая опустила взгляд покрасневших глаз. Медленно опустившись на прежнее место, девушка открыла свой мешок. Внутри все было на месте — парочка кремней и красивых, любимых с детства кристаллических пород, матовая стеклянная баночка с серебряной крошкой внутри (теперь она была полна до краев, и Ширри сразу сообразила, кто пополнил ее запасы), старая мамина лента для волос и та хрупкая куколка из розового кварца.

Ширри улыбнулась, увидев ее. Отложив мешок в сторону, девушка принялась разглаживать тяжелые золотые пряди.

— Спасибо за серебро. — произнесла она. — Как ты его находишь?

— Богатый опыт.

Ширри прислушалась к внутренним ощущениям. Фип был где-то далеко на границе ее сознания и не желал возвращаться.

«Фип? Ты слышишь меня?..»

Он не отвечал, и девушка испытала укол вины.

— Что произошло? — спросил Сильверр, глядя прямо и твердо. Теперь он сидел вполоборота, сложив ноги коленями в стороны.

Ширри мысленно извинилась перед другом-духом и собралась с силами. Рассказ предстоял долгий.

Она рассказала все: как внезапно по всему городу в округе Бофра начались толчки, как немногочисленных детей разогнали по пещерам, как домой бледнее мела пришла мама. Как она легла в постель и прижимала ничего не смыслящую Ширри к себе. Как под утро в дом ворвались. Как мать безропотно отдала свое дитя дэонцам в темном одеянии, как рвалась к ней Ширри. Как в темноте и безмолвии ее увели из города, как тоннельные лифты всего за несколько часов доставили испуганную до смерти девочку на первый круг. Как тряхнуло больно и страшно землю, как качнуло пещеры, как заревела плоть планеты…

Как Ширри очнулась на четвертом круге, мертвом округе Миралума. В нем уже давно не было ни жителей, ни городов, ни жаровней.

Ширри рассказала, как блуждала по подземному миру Дэона шесть лет. Как бездонное отчаяние толкнуло ее в шахту, ведущую на поверхность. Как мир снаружи едва не убил ее. Как колыбель, как сама мать-Дэон почти уничтожила свое последнее выжившее дитя… Как состоялась встреча с Фиппом, как началось путешествие по округам в поисках дэонцев, как Ширри училась обретать себя. И как себя потеряла, утратив воскресшего из мертвых Сильверра.

Ширри поведала всю свою историю. Все семь лет поисков. Семь лет лишений. Приобретений. И снова лишений. Она не утаила ничего. Ее сердце, ее мысли и разум — все было открытой книгой. Книгой воспоминаний и чувств не только нее, но и целого мира, всего Дэона.

Она не закончила говорить даже после завершения истории. Ее голос, срываясь в хриплый шепот, писал летопись ее боли, ужаса и одиночества. Слова, так долго томившиеся и скрываемые во тьме бессознательного, поднялись на поверхность и ледяным мощным ключом вырвались наружу.

И Сильверр ее не перебивал. Длинные серебристые волосы скрыли его лицо, руки впились в колени до белизны костяшек. Понять, о чем он думает, было невозможно. Лишь бледность лица и отрешенный взгляд давали знать о его состоянии.

Уголь в костре тлел. В полумраке сидели две застывшие фигуры. Они были так неподвижны, словно слились с базальтовой стеной, стали одним целым с каменными руинами планеты.

Из этого оцепенения Ширри вывел голос Фиппа. Он был тихим и ненавязчивым, но он был. И Ширри откликнулась на него.

«Пора…»