Читаем Dirty Dancer (СИ) полностью

Рывком вскакиваю на ноги и, не оглядываясь, буквально бегом выхожу к Джеки.

Передёргивает от омерзения, только разобраться бы, к кому.

– Не могу…

Выдыхает, кое-как поднимаясь с пригретого места, и, приподняв бровь, осматривает мои мокрые штаны и измятую рубашку. Переводит взгляд на лицо, красноречиво намекая на продолжение.

– Спасибо.

– За что?

– За то, что позвал к себе. Поехали.

– Ты уверен?

– Уверен. Не сдохнет.

Запихивая ноги в ботинки, я думаю вовсе не о пневмонии или другом дерьме, которое обязательно словлю. Мысленно делаю себе пометку запретить домработнице соваться в квартиру пару дней и, дождавшись Джека, куртку надеваю уже в просторном коридоре за входной дверью.

Ключ поворачивается в замке, приводя в действие запирающий механизм.

Никуда не денется, если сам себя не сожрёт.

***

Всё плаваю где-то, изредка отталкиваясь от чёрных берегов. Дрейфую в глубинах собственного подсознания, упиваясь этим потрясным Ничто.

Как если бы обдолбился и провалился в коматоз.

Предпочитаю просто пить. Пить вторые или третьи сутки, даже не знаю точно, потерялся ещё после того, как смог оторвать опухшее ебло от диванной подушки.

Сколько проспал? Час, шесть, сутки?

А, хер его…

И дальше тоже хер, потому что заливаюсь в рекордные полчаса и продолжаю, пока не срубит снова.

И кругом весь цикл, с той лишь разницей, что, проснувшись, я умираю от головной боли с дикого бодунища, а потом ничего, отпускает.

Скулы становятся колючими, расстёгнутая рубашка болтается измусоленной тряпкой, и я, кажется, воняю, как перегревшийся на солнцепёке боров. Не уверен, оттого что вообще почти запахов не чувствую, вкуса особо тоже. Только медленно наступающую на организм интоксикацию до стадии опьянения.

И так круто ощущать чёрной дырой сосущее ничего внутри, а не весь тот ёбаный пиздец, который Кайлер умудрился поселить у меня в грудной клетке.

Хер с тобой, детка.

Мне насрать.

Абсолютно точно как и на то, что бутылка, горлышко которой сжимают вялые пальцы, почти пуста, а я не нахожу в себе сил, чтоб оторвать задницу от мягкого – очень мягкого, лично проверял рожей, – ковра в гостиной у Джека.

– Может, пожрёшь? – Останавливается рядом и, сложив руки на груди, легонько толкает меня в бедро босой ногой.

Здесь, увы, солидарность не сработала, и я вынужден один планомерно уничтожать запасы его бухла. Почти сплошь высокоградусная дрянь, и как-то не заметно для себя отвыкнув, пьянею непростительно быстро.

Отрицательно мотаю черепом и протягиваю ему бутылку, демонстративно помотав ей из стороны в сторону.

Пребываю сейчас в том пограничном состоянии, когда организм вроде бы начинает очухиваться, сознание проясняется, а череп вот-вот взорвётся от боли.

Не хочу.

– Ещё.

– Уже хватит.

Прищурившись, смотрю на него снизу вверх и на мгновение воображаю себя бомжом, выползшим на свет божий из своего подвала только затем, чтобы выклянчить немного мелочи и снова убиться в хлам.

– Решил поиграть в мамочку? Слушай, а ты часом не пидор?

Хмыкает и присаживается рядом со мной, лопатками подпирая пустующий стеллаж.

– Сколько лет этой шутке, Рен?

Мотаю башкой и действительно пытаюсь вспомнить, сколько же.

Пять или все десять? Пошло же вроде со старшей школы, нет?

– Вечность минимум. А я вот, оказывается, пидор.

Якобы сочувствующе хлопает меня по плечу, а я грустно заглядываю в узкое горлышко бутылки. Ожидаемо не нахожу там ни спиртного, ни Нарнии.

– Скорее, слишком самовлюблённая задница. И ты же не отказывался от сисек?

Растерянно мотаю башкой, и, судя по ощущениям, кто-то невидимый хлещет меня по щекам. Иначе почему всё поплыло и теперь мудрёно закручивается, сливаясь в правый угол?

– Тогда шанс всё ещё есть.

Криво хмыкаю. Ага, как же.

– Да ни хуя там уже нету. Мелкий пиздюк сломал мне голову. Залез в череп и!.. – Развожу ладони в стороны и имитирую хлопок. Настоящего мой мозг явно не переживёт.

– И?

– И? Да ни хуя. Погоди, пропьюсь и вышвырну его к собачьим хуям.

– Не слишком много хуёв для одного предложения?

– Отъебись, Джек, иначе я вспомню, как страстно ты вылизывал гланды Сая в прошлом месяце. И в позапрошлом, и…

– Да понял я. Заткнись. Сосредоточься на Кайлере.

А что Кайлере? Что, блять, с этим Кайлером? В тайне я даже надеюсь, что вернусь домой, а его нет. Никогда не было. И всё это только наваждение, временное помешательство, вызванное чрезмерным содержанием алкогольных паров в организме.

Одна большая галлюцинация.

Нет его. В городе. В моей жизни. В херовой вселенной.

Только вот подсознанию не прикажешь, и я снова вспоминаю.

Изодранные руки. Круги под глазами. "Не помню".

Затылок начинает противно ломить, словно прессом давит. Пока ненавязчиво так, словно примериваясь, постепенно увеличивая давление.

Ладонь Джека проходится по моим плечам и замирает, легонько сжав сзади за шею. Прикрываю глаза. Приятно.

– Это запрещённый приём, ублюдок.

Не ведётся на подначку и продолжает гнуть своё:

– Ты его и пальцем не тронул.

Так и стоит перед глазами.

Кого там было бить? Как ещё пощёчиной не зашиб.

– Ещё как тронул.