Читаем Dirty Dancer (СИ) полностью

– Боже, можно я уже просто сдохну… – страдальчески тянет Кай и, натянув капюшон, роняет голову на сложенные руки. Тут же надсадно стонет, должно быть, от резкого движения кто-то ебанул нехилый заряд тротила в его черепе.

Мне тоже хуёво, но явно не настолько, как ему.

Отхлёбываю свой порядком остывший кофе из маленькой чашки и, поморщившись, жестом подзываю официантку. Совсем не сладкий.

– А нехуй было начинать с вискаря и полировать коктейлями. Только на повышение градуса, в курсе, нет?

– Ради всего хорошего, что у нас было, заткнись. Ты слишком громко разговариваешь.

– А что хорошего у нас было? – тут же оживляюсь, проигнорировав не слишком-то вежливую просьбу, и вместе с парой порционных пакетиков сахара заказываю ещё один кофе и кусок пиццы пожирнее для него.

– Ни хера не было, – соглашается приглушённый голос из-под капюшона. – И, знаешь, отчего-то мне смутно кажется, что после того, как ты почти трахнул меня на этой чёртовой стойке, – нахуй я вообще туда полез, не знаешь, нет? – ты всё-таки меня трахнул. Это же был ты?

– Я.

Хмыкаю и снова делаю глоток. Растягиваю на подольше.

– И где? Только не говори, что это был сортир, я не переживу.

– Не скажу.

– Вот блядство… И так каждый раз, да?

– Почти.

– Идите-ка вы на хуй, ребята, я так сдохну через месяц.

– Предпочтёшь бутылку Бейлиз и Юджина? Устроите девичник?

– Именно.

Молчим, пока не приносят новый заказ. Девочка в переднике симпатичная, улыбается и ненавязчиво проводит пальчиком по именному бейджу. И я послушно перевожу на него взгляд.

– Что-нибудь ещё?

Отсвечиваю ей одной из своих лучших улыбок и отрицательно качаю головой:

– Нет, спасибо, Катрина. Но я дам тебе знать, если передумаю.

Подмигиваю, и она отходит, напоследок бросив короткий взгляд через плечо.

– Я дам тебе знать, если передумаю… – кривляясь, глухо передразнивает меня капюшон, и, не сдержавшись, стаскиваю его с взъерошенной головы. Тут же удостаиваюсь просто убийственного взгляда.

– Детка, ты что, ревнуешь?

– Нет, просто ты меня бесишь.

Выпрямляется, явно поборов желание снова схватиться за череп, и зверски вгрызается в свой кусок пиццы, то и дело прихлёбывая кофе.

Ему явно становится получше, если судить по тому, как меняется поза и уходит озлобленный на весь мир блеск из глаз.

Часто моргает, морщится, должно быть, линза натирает. Шарит по карманам куртки и вместе с увлажняющими каплями достаёт ещё кое-что. Бархатную коробочку.

– Ты это серьёзно всё? – Вертит её в пальцах и кладёт на стол.

– Абсолютно.

– Но обязательно нужно было устроить цирк, да? Ты бы обоссался, если сделал это без зрителей? И без пафоса, знаешь ли, тоже можно было обойтись.

Вот же вредный говнюк.

Ну хорошо, зараза, затычку в зад я подарю тебе просто так. Без лишнего, мать его, пафоса.

– А ты засмущался, как школьница. Скажешь, нет?

Хмурится в ответ на мою улыбку и снова заталкивает коробочку в карман, явно больше не собираясь комментировать.

– И вообще, сегодня вроде бы как вторник? Ты в курсе, что херово влияешь на мою успеваемость?

– Я вообще на тебя херово влияю.

– И даже не поспоришь, – грустно соглашается Кай и, подозвав официантку, ту самую Катрин, заказывает салат и, мстительно поджав губы, доёбывается до каждого ингредиента, заставляя девчонку бежать на кухню и уточнять рецепт.

После этой маленькой мести успокаивается и всё больше приходит в себя. Настолько, что даже не бурчит, когда я касаюсь его коленки своей под столом. Легонько толкаю её, отвечает пинком по голени, наступаю на ногу и успеваю перехватить взметнувшуюся ладонь у самого плеча, не дав себя шлёпнуть.

– Тебе что, шесть? – Обиженно дует губы, и мне хочется поймать их.

– А тебе?

– Да иди ты.

– Может, сходим вместе?

Рывком освобождает кисть и, выдохнув, придирчиво разглядывает содержимое только что опустившейся на стол тарелки. Вертит её так и эдак, всматривается и всё же решает задать мучающий его вопрос:

– Думаешь, плюнула?

Пожимаю плечами, глядя вслед уходящей в центр зала официантке, и думаю, что зад у неё очень даже ничего.

Надурачившись, Кай не придаёт моему оценивающему взгляду никакого значения и решает не рисковать. Отодвигает тарелку в сторону. Залипает на мелкий узор на салфетках и, нервно облизав губы, словно по щелчку пальцев становится серьёзным.

– Вообще-то, есть кое-что, ну… Я хотел бы попросить тебя.

– Ну так давай, проси.

– Ну так заткнись и дослушай меня?

Киваю, с сожалением заглядывая в опустевшую чашку. Ещё что ли заказать?

– Съездишь со мной к матери?

Как в романах пишут? Сердце пропустило один удар? Моё, кажется, проебланило все десять.

Вскидываюсь, слишком быстро среагировав на вопрос, конвульсивно дёргаюсь даже и тут же ругаю себя за такую реакцию.

Заметил. Не мог не заметить.

Вот же блять!

Застал врасплох, и поэтому выражение паники слишком явно отпечаталось на лице. Отпечаталось и застыло, искривив уголки губ, навязчиво отсвечивая в расширившихся зрачках. Не знаю, почему так, не думал, что настолько скоро.

Закусываю губу. Сильно, насколько могу вытерпеть, и ни звука из глотки, даже хриплого карканья не выдавить. Язык занемел.