Читаем Диктатор полностью

— Я могу поклясться, — говорила проигравшая "подруга", — что и заклятия на платье, и зелья, корректирующие твою внешность и привлекающие к тебе внимание, продержатся как минимум сутки. Все по-настоящему. Выигрыш твой, долг чести мой, — и глядя на недоверчиво посматривающую на нее софакультетницу, тяжело вздохнула. — Как с тобой, полукровка, тяжело. Понимаешь, в нашем кругу расплачиваться за поражения приходится абсолютно честно, иначе окажешься в пустоте. С не держащими слово обманщиками просто никто никаких дел иметь не будет! Так что на балу ты сможешь поставить на колени просто кучу парней. Пожалуйста, не трогай только наших… — с мольбой в голосе попросила она Амбридж.

— Ха! Я подумаю…

Как бы там ни было: "честь… слово…", но выигрыш Амбридж проверила. Как смогла. И на первый, да и на второй взгляд все действительно было без обмана. К сожалению, историческую фразу: "Бойтесь данайцев, дары приносящих!", Долорес не знала...

Хотя, поначалу, ничего не предвещало страшного финала. Приняв дорогие зелья толстенькая и низенькая Долорес стала стройной фигуристой девушкой и произвела на балу настоящий фурор. Много юношей пытались заглянуть под ее маску, пытаясь угадать имя или получить обещание свидания. А потом, ближе к двенадцати, ровно спустя двадцать четыре часа и одну минуту после слов слизеринки "…как минимум сутки…" с Долорес повторилась история Золушки. Действие Зелья Красоты окончилось и одновременно с ним спал эффект трансфигурации с платья. И Амбридж, не успев даже ойкнуть, оказалась полуголой посреди Большого Зала. Ведь эффектное, предельно облегающее фигуру розовое платье было рассчитано на высокую и стройную, а не на низенькую и пухленькую девушку. Вот и треснуло оно, расползшись на куски по швам...

От последовавшего за этим дружного хохота, казалось, рухнут стены зачарованного еще Основателями замка.

Как в любом хорошем плане, здесь одним ударом достигалось сразу несколько целей. Жестоко наказывались "провинившиеся" парни, которым было совсем не здорово узнать, к кому именно они клеились. Ставилась на место наглая полукровка. И, что самое важное, троица слизеринок производила на всех заинтересованных лиц весьма и весьма достойное впечатление своим воображением и практическими навыками. Хотя и не без изъянов. Правило "факультет — это семья" они достаточно сильно нарушили такой пусть и не откровенной, но все же подставой. "Но ведь дуре-полукровке честно сказали — срок действия сутки. И кто ей виноват, что она главного не услышала или не придала этому значения?"

О том, что сбежавшая с бала Долорес всю ночь где-то в замке горько прорыдала в обрывки своего платья, "подруги" догадывались, но не придавали этому значения. "В конце концов, это всего лишь полукровка…" Правда, если бы они узнали, что думала и в чем клялась смертельно оскорбленная ими девочка, быть может, их мнение бы и изменилось. Самые страшные поражения как раз и происходят именно из-за такого вот пренебрежительного отношения к своим врагам.

"Я отомщу им! Всем! Клянусь! — яростно шептала Амбридж, размазывая по щекам горячие слезы. — А этот розовый цвет… Пускай он совсем мне не идет! Пусть я никогда не забуду этого позора!.. Пусть! Но он сделал меня сильной, лишил иллюзий, что я могу надеяться на дружбу и любовь… Так что я принимаю от Магии этот гейс! И буду носить его как флаг моих будущих и прошлых побед!"

Как и свойственно молодости, терпения в претворении своих планов у Долорес не было, и она накинулась на одну из своих "подруг" со всем пылом юности, надолго отправив ее подлитым ядовитым зельем в Больничное Крыло. Однако тут уже Абридж оказывалась кругом неправой. Как официально — нападение на ученика, так и по неписанным правилам аристократических традиций, где "одиннадцатая заповедь" — "Не попадайся!" — является первой и единственной.

Тем более, согласно мировоззрению ее чистокровных недоброжелательниц, обиды — прерогатива аристократов и только аристократов. А всякая там чернь права обижаться не имеет по определению, и уж тем более обижаться на кого-то, стоящего настолько выше. А раз знать свое место холопка не желает, то ее нужно проучить! И с этого момента жизнь Долорес в Хогвартсе превратилась в тот ад, который в небольшом тесном коллективе могут создать только женщины своей провинившейся товарке.