Читаем Диамат полностью

— Водку, гад, взял, не приедет, обманет, — простонал Витя, но Леха, закурив, отрицательно помотал головой:

— Приедет, не дрейфь.

И он не ошибся. Абориген не только вернулся с установленным на высоком транце древним мотором, но и сам слил с «сапога» бензин, причмокивая губами, когда засасывал его в грязный шланг, помог перетащить вещи и даже погрузил бесполезную резиновую лодку, сказав, что на озере пригодится. Удивленно спросил, где же рыбацкие снасти, но тут же, увидев чехол дробовика, понятливо кивнул: мол, сам ружьишком балуюсь, браконьерю. Назвался он челдоном Валерой: челдон — это, по его словам, «человек с Дона», а он, мол, потомок лихих казаков Ермака.

К вечеру, с трудом преодолевая мощное течение Колвы, лодчонка, тарахтя мотором и огибая красивые скалы, которые челдон Валера называл камнями, зашла в устье Вишерки. Мотор сломался через полчаса. Валера матюгнулся, пару раз попробовал завести, но быстро темнело, и он, взяв топор, ушел в лес за дровами. Леха уже был пьян, а Витя сидел в темноте, вздрагивая от каждого шороха. Казалось, из подступившего близко к воде страшного черного леса вот-вот выйдет медведь и задерет, а из воды выползут якобы несуществующие, но такие сейчас реальные кикиморы, уволокут в холодные струи и защекочут там до смерти. Но вместо медведя притащился Валера с бревном на плече, сказав:

— Ты, ептыть, иди туда, там я сушину завалил, притащи ее.

Витя осторожно пошагал в указанном направлении. Медведи окружали его, стараясь зайти сзади, он чувствовал их затылком. Кое-как найдя сушину, подхватил ее под мышку и потащил, сучья щелкали ломаясь, медведи, вроде, разбежались от шума. Челдон уже развел огонь, который весело перебегал с сука на сук, подлизывая толстые чурбаки, грея безмятежно спящего Леху и разгоняя образы страшных медведей за спиной.

— Ага, бросай тут, ночи в июне холодные нонеча, все сгорит. Ептыть, ты чай бушь или чо, водку? Так лучше всего водка с чаем. Давай-ка черпни воды в котелок, — Валера передал Вите закопченную посудину.

Витя зашел в темную воду, черпнул, принес. Вскоре вода зашипела на стенках котелка, потом зашумела и наконец, забурлила.

— Ну вот, давай, будем, — Валера заглотнул из горла водки и с удовольствием потянул горячущий настой трав. Витя сделал то же самое. Водка обожгла горло, чай обжег язык, но все это разлилось благостью внутри, стало спокойно и радостно. Он откинулся на спину, открыл глаза, и в расширенные зрачки волной вкатилось северное небо, усыпанное звездами, без Млечного пути, который в этих широтах, да еще в июне, редко увидишь.

Наутро, проснувшись и удивившись, что так и отрубились без палатки и спальников прямо у костра, попили чай, согретый челдоном, который уже копался в моторе.

— Ох, ешкин кот, свеча посыпалась. Ну, ничо, щас мы ее, — бормотал Валера, что-то закручивая и откручивая. Потом обмотал веревкой маховик, дернул, мотор чихнул и застрекотал — сначала одиночным кашлем, потом все быстрее и быстрее. — Ну вот, ептыть, а вы сдрейфили. Сидай, поскакали!

Вишерка петляла, как пьяный заяц. Повороты следовали один за другим — казалось, им нет конца. Где-то через несколько часов такой езды неожиданно впереди из-за крутого берега показались следы человеческого бытия: ржавый трактор, остов баржи, торчащий посреди реки, который Валера с лихостью обогнул, серые полуразрушенные домики, лодки у берега.

— Чусовской, — пояснил Валера. — Оттуда уж почти все уехали, немного осталось. Кто браконьерит, кто рыбу сеткой берет, тем и живут. Человек пять точно осталось. Раньше-то тут огромный поселок был. Я по малолетству с батей сюда за продуктами ездил летом. Тут продукты были баские, не то что у нас в Вижаихе. Тогда военные еще стояли, бомбу каку-то взрывали. Но давно, я еще угланом был, батя рассказывал. Потом зона была, лес валили, а щас все сдохло.

«Бомба, — подумал Витя, вспомнив человека из Джусалы. — Зачем им бомба? Какая там бомба, как мы ее достанем? А если она рванет по дороге?»

Ответов не было, челдон Валера мало что знал об этих вещах. Он весело курил за румпелем стрекочущего мотора, иногда подпинывая бак с топливом. Вторую канистру давно туда вылили.

Леха тоже увидел это и спросил:

— А обратно ты как? Бензин кончается.

— Да как всегда, ептыть, по течению, на шесте. Течение-то вниз! — насмешливо сказал Валера, удивляясь непониманию городских. — Вона, глядите! — он указал пальцем на левый берег, там виднелись совсем разрушенные редкие дома. — Это деревня была, Семисосны. Там щас эти поселились, как их, ептыть, отшельники, что ли, короче, монахи каки-то. Крест поставили, молятся то ли Иисусу, то ли голове сушеной, у них даже баба есть, тоже монахиня, наши бабки в деревне всяки страхи про них рассказывают.

Река начала петлять еще бойчее, по бокам появились заросшие осокой разливы. Справа возникла серебристая лента рукава. Челдон направил лодку туда. Пройдя по рукаву немного, ткнулся в берег, заглушил мотор. Витя и Леха удивленно посмотрели на него.