Читаем Дезинформация полностью

«Хрущев был в состоянии, близком к изнеможению, но предупредил, что, если советские корабли будут потоплены, в дело вступят советские подлодки. Возможно, Хрущев думал, что Нокс донесет эти угрозы до американского посольства, а оно, в свою очередь, предупредит Вашингтон о необходимости смены опасного курса» {715}.

Вечером 25 октября 1962 года Хрущев получил совместный доклад ПГУ и ГРУ о приведении Вооруженных сил США, включая их ядерную составляющую, в состояние полной боевой готовности и о сосредоточении во Флориде «самой крупной со времен Второй мировой войны десантной группировки». В этом разведывательном докладе (Сахаровский показал мне его несколько лет спустя) говорилось о серьезных признаках того, что военные действия против Кубы могут начаться в ближайшие два-три дня. От Сахаровского я также узнал, что рано утром 28 октября 1962 года Хрущеву передали сообщение от Анатолия Добрынина, посла СССР в Вашингтоне, содержащее текст послания, полученного Добрыниным от генерального прокурора Роберта Кеннеди, брата президента США. В нем говорилось, что время на исходе и что США к концу недели готовы выступить с мощными и сокрушительными ответными мерами в случае отказа Москвы немедленно убрать с Кубы свои ракеты.

Ответ Хрущева не заставил себя ждать. Примерно в полночь по московскому времени около дюжины советских кораблей повернули назад, избежав вооруженной конфронтации. Кремль официально заявил о сворачивании всех ракетных баз на Кубе и о возможности провести необходимые проверки для подтверждения этого факта.

Вечером того же дня, 28 октября 1962 года, в воскресенье, я отправился в резиденцию Георгиу-Дежа с докладом об окончании Кубинского кризиса. «Это крупнейшее невоенное поражение Советского Союза», – прокомментировал тот. В этот день я праздновал день рождения, и Георгиу-Деж отметил оба события икрой и шампанским. При этом Георгиу-Деж заметил, что, хотя Кеннеди действительно одержал победу, он бы не поставил на него ни копейки. «Этот парень умрет не своей смертью», – предрек румынский руководитель. Хотя Георгиу-Деж втайне радовался «катастрофическому» унижению Хрущева, он все же был обеспокоен: «Этот безумец вполне мог распсиховаться и начать ядерную войну!»

* * *

Никита Сергеевич Хрущев, несомненно, был самым противоречивым руководителем СССР. Он обличил преступления Сталина, но превратил политические убийства в основной инструмент собственной внешней политики. Он разработал политику мирного сосуществования с Западом, но поставил мир на порог ядерной войны. Он восстановил отношения Москвы с югославским президентом Тито, но разрушил единство коммунистического мира.

Даже будучи политическими еретиками, Ленин и Сталин искренне стремились создать рай для рабочего класса, застроив страну огромными промышленными комплексами, воздвигнув громадные гидроэлектростанции и даже изменив русла ряда рек. Действия Хрущева, напротив, носили выраженный разрушительный характер: он снес памятники Сталину, поколебал представление о Советском Союзе как о рае для рабочего класса и развалил союз СССР и Китая, не создав взамен ничего, способного заполнить образовавшийся вакуум. Хрущев умер в бесчестии 11 сентября 1971 года, дожив, однако, до публикации на Западе своих мемуаров, где представил собственную версию событий.

В жизни Хрущева все существенно отклонилось от курса, заданного его предшественниками в руководстве СССР. В отличие от Ленина и Сталина, выходцев из узкой прослойки среднего класса России, Хрущев принадлежал к среде пролетариев, героев того времени. Эта малозначительная социальная группа представляла собой часть русского крестьянства, самого отсталого во всей Европе, перебравшегося в город. Хрущев был внуком крепостного крестьянина и сыном нищего шахтера, он вырос в дремучей крестьянской среде и вначале занимался неквалифицированным ручным трудом. В 1918 году Хрущев вступил в коммунистическую партию, а годом позже присоединился к Красной армии, где служил младшим политкомиссаром и принимал участие в кампаниях против белогвардейцев и вторгшейся польской армии. В отличие от Ленина, который был юристом, и Сталина, обучавшегося в духовной семинарии, Хрущев на момент вступления в партию не закончил никакого учебного заведения. «При виде открыток с балеринами мы думали, что это просто фотографии женщин в непристойных нарядах», – наивно писал он в своих мемуарах {716}.

О начале хрущевского пути к вершине власти я в основном узнал от генерала Сахаровского, ставшего одним из его ближайших соратников. Разумеется, пока Хрущев был у власти, Сахаровский отзывался о нем хорошо, а после отставки этого противоречивого лидера выставлял его в дурном свете, но я приложил все усилия к объективному подтверждению или опровержению рассказов Сахаровского.