Читаем Дезинформация полностью

На саммите в Париже наглядно проявился скверный характер Хрущева. По рассказам генерала Сахаровского, стоило только Хрущеву сесть в самолет, вылетавший в Париж, как им овладела идея, что Эйзенхауэр отдал приказ о полете U-2 над Советским Союзом за несколько дней до саммита с одной лишь целью – сорвать любое урегулирование Берлинского кризиса. Хрущев был исполнен «лютой ненависти» к своему противнику. Именно в этом полете он решил отозвать уже принятое Эйзенхауэром приглашение посетить Москву, если тот публично не объявит на саммите о сворачивании программы U-2. Непосредственно перед началом саммита Хрущев решил, помимо прочего, потребовать у Эйзенхауэра извинений. В конце концов он открыл четырехсторонний саммит заявлением о том, что Советский Союз прекращает сотрудничество с Эйзенхауэром и что, пока тот остается президентом США, саммиты проводиться не будут.

В начале 1962 года руководство Департамента внешней информации Румынии узнало, что Хрущев хочет войти в историю как советский лидер, распространивший коммунизм и ядерную мощь Советского Союза на американский континент. По словам генерала Сахаровского, это было практически делом решенным. Хрущев пророчил, что нового президента США Джона Фицджеральда Кеннеди хватит удар, когда только тот осознает, что от советских ядерных ракет его отделяют лишь девяносто миль.

В напряженные дни Кубинского кризиса в Кремле побывал румынский лидер Георге Георгиу-Деж. Утром 23 октября 1962 года, возвращаясь домой после государственного визита в Индонезию и Бирму, Георгиу-Деж на несколько часов заехал в Москву для доклада Хрущеву о результатах поездки. Там он и остался. Незадолго до этого Кеннеди официально предостерег Москву от рискованных шагов на Кубе, и Хрущеву, которому в трудные моменты всегда требовались слушатели, нужен был кто-то, чтобы сорвать злость. В этот раз ему подвернулся Георгиу-Деж.

Георгиу-Деж вспоминал, что советский лидер был необычайно вспыльчив, и, хотя их встреча проходила до полудня, от Хрущева уже разило водочным перегаром. Вскоре после Георгиу-Дежа в кабинет Хрущева вошел маршал Родион Малиновский, министр обороны СССР и давний друг Георгиу-Дежа (после Второй мировой войны Малиновский стал в Румынии гауляйтером[75] советского образца). Министр сообщил, что военно-морские силы США приведены в состояние полной боевой готовности, а данные советских систем радиоэлектронной разведки свидетельствуют о подготовке Пентагона к блокаде Кубы. Хрущев взбесился: он кричал, изрыгал проклятия, раздавая направо и налево противоречивые указания. Не поинтересовавшись у Георгиу-Дежа о планах на день, Хрущев распорядился провести в его честь официальный обед и торжественный ужин в опере и потребовал присутствия на обоих мероприятиях всех членов Президиума ЦК КПСС. Оба события должны были широко освещаться советскими СМИ как проявление коммунистического единства.

Георгиу-Дежу не приходилось раньше видеть такое нелогичное поведение Хрущева, как в тот день. Его настроение ежеминутно менялось. На официальном обеде Хрущев клял Вашингтон, грозил «подорвать» Белый дом ядерной бомбой и громко бранился при каждом упоминании слов «Америка» или «американский». Однако по окончании оперы он из кожи вон лез, в числе прочих осыпая комплиментами и американского певца, исполнившего партию в постановке «Борис Годунов» {714}.

На следующее утро во время завтрака Георгиу-Дежа с Хрущевым генерал Владимир Ефимович Семичастный, новоиспеченный председатель КГБ, передал советскому лидеру только что расшифрованную телеграмму, полученную руководством КГБ из Вашингтона. В ней говорилось, что Кеннеди отменил официальный визит в Бразилию и приказал ввести морскую «блокаду», непозволявшую восемнадцати советским транспортным кораблям, плывущим к Кубе, достигнуть порта назначения. Георгиу-Деж вспоминал, что, прочитав телеграмму, Хрущев весь побагровел. Он вопросительно посмотрел на Семичастного, а когда перепуганный генерал кивнул, Хрущев «разразился отборным матом», а затем швырнул телеграмму, представленную Семичастным, на пол и припечатал ее каблуком. «Вот так же я раздавлю эту гадину!» – проревел он. Под «гадиной», как пояснил Георгиу-Деж, рассказывая эту историю, имелся в виду Кеннеди.

Накручивая себя, Хрущев впал в еще бо́льшую истерику и несколько минут подряд сыпал отчаянными угрозами в адрес «миллионерской шлюхи» и его хозяев из ЦРУ. Я слышал, как, вернувшись в Бухарест, Георгиу-Деж вспоминал: «Будь Кеннеди там, этот безумец удавил бы его на месте».

Впоследствии я узнал, что сразу после отъезда Георгиу-Дежа из Москвы Хрущев нашел себе новую жертву в лице Уильяма Нокса, президента компании «Вестингауз электрик интернешнл», которого угораздило в тот день приехать в Москву. Хрущев вызвал его в Кремль «ради трех часов угроз, жалоб и плоских шуток». Бывший американский политик Уильям Хайланд описывал эту сцену так: