Читаем Девушки, которые лгут полностью

– Вряд ли семье Марианны было известно о ребёнке, – нарушил тишину Сайвар. – Иначе Тор упомянул бы об этом в нашем с ним разговоре, – он нахмурился и добавил: – Но как же он не понял, кто такая Маргрьет? Ведь он наверняка видел её по телевизору.

– Он почти незрячий, – напомнила Эльма. Узнав о том, кем является Виктория, она поначалу тоже задавалась этим вопросом. Она сделала глубокий вдох и продолжила: – Уехав из Сандгерди, Маргрьет родила ребёнка от Антона. За исключением родителей, она никому об этом не рассказала. Родители тоже смолчали, так что всё осталось без огласки. До Сандгерди новость не дошла. Но что, если тайное стало явным как раз в тот день, когда погибла Марианна? Вдруг Марианна заявилась к Маргрьет и они узнали друг друга? И Тор, и Бриндис рассказывали, что после всего случившегося Марианна была сама не своя от гнева. Возможно, она захотела отомстить?

Сайвар почесал затылок:

– Но это же чепуха какая-то. Зачем Маргрьет было скрывать ребёнка, если она и так рассказала всему свету, что Антон её изнасиловал? Почему ей было просто не сделать аборт?

– Возможно, она слишком поздно обнаружила, что беременна? – предположила Эльма.

– Тогда почему она не передала девочку на удочерение?

– На такой шаг могут решиться далеко не все, – сказала Эльма. – Однако всё же непонятно, почему Маргрьет так упорно хранила тайну о своём ребёнке. Возможно, она опасалась вмешательства семьи Антона? Вряд ли она испытывала желание общаться с его родителями, если Антон действительно надругался над ней.

– А могла ли Марианна знать, кем является мать Тинны, до того, как поехала в тот день в Акранес? – задался вопросом Сайвар.

– Возможно, в тот день она об этом и узнала, – сказала Эльма. – Она вполне могла увидеть фото Маргрьет на страничке Тинны в соцсети. – Эльма вспомнила аватарку Тинны, на которой та была изображена вместе со своей матерью.

– Но ведь Марианна наверняка узнала бы её на телеэкране? – вмешался Хёрдюр.

– Да, конечно, – согласилась Эльма. – Однако совсем не факт, что она была в курсе того, что Тинна – дочь Маргрьет. Безусловно, Марианну душил гнев, но в последние годы она научилась держать себя в руках, и, очевидно, её не корёжило всякий раз, когда на экране появлялась Маргрьет.

Хёрдюр взял со стола стакан воды и сделал глоток:

– При таком раскладе нам не остаётся ничего иного, кроме как побеседовать с этой самой Маргрьет.

* * *

Когда они позвонили в дверь Маргрьет, им никто не открыл. Попытки дозвониться до неё по телефону тоже оказались тщетны. В результате им всё же удалось связаться с её мужем, который сообщил, что Маргрьет с утра пораньше отправилась в Рейкьявик. Таким образом, им оставалось лишь дожидаться её возвращения.

Эльма воспользовалась этой задержкой, чтобы собрать побольше информации о Маргрьет. В Акранес та переехала четырьмя годами ранее, когда начала совместную жизнь с человеком по имени Лейвюр. У того был сын лет двадцати, который проживал с ними, когда ему было удобно. Поженились Лейвюр с Маргрьет в тот же год. Свадьба у них получилась роскошная: с белым платьем, красными розами и всем сопутствующим антуражем. Когда Маргрьет и Лейвюр позировали фотографам на ступенях церкви, Тинна стояла возле матери с опущенными по швам руками и слишком серьёзным для такого события лицом – будто её одолевали какие-то сомнения: ей было одиннадцать лет, и их с матерью жизнь обретала совершенно иное качество.

Как выяснила Эльма, в предыдущий период Маргрьет проживала в Рейкьявике с самого рождения Тинны. Работу на телевидении она получила за год до того, как переселилась в Акранес. Экранной харизмы и красноречия ей было не занимать, и она всегда смотрела в камеру уверенным взглядом, который отличает телеведущих. Очень скоро благодаря её профессиональным качествам и располагающей манере на неё обратила внимание широкая публика.

Вспомнив об интервью Маргрьет, которому одна газета посвятила целый разворот пару лет назад, Эльма без труда отыскала его в онлайн-архиве. В этом интервью Маргрьет ни словом не обмолвилась о Сандгерди. Наоборот, она утверждала, что большую часть жизни проживала в Рейкьявике. Она много рассказывала о дочери и о том, каким полезным оказался для неё опыт матери-одиночки. Статью сопровождали два снимка Тинны. На одном из них девочка задувала десять свечек на праздничном торте, а на другом улыбающиеся мать и дочь были запечатлены в обнимку на фоне зелёной травы и с отблесками солнца на волосах.