Читаем Девушки, которые лгут полностью

Никто не видел Марианну с полудня пятницы, четвёртого мая. Последним подтверждением того, что она жива, являлся её звонок дочери в 14:27. После этого сигнал её телефона был зафиксирован в 15:07, что служило подтверждением лишь того, что жив телефон. Самой Марианны в живых могло уже и не быть.

Хафтор звонил в последний раз сразу после пяти. Затем он купил спиртного и отправился в гости к приятелю, с которым до этого связался по телефону. Камера видеонаблюдения в винном магазине запечатлела Хафтора за несколько минут до закрытия с пол-литровой бутылкой водки и десятью банками пива. Его передвижения между двумя и пятью никто не смог подтвердить. По словам приятеля, Хафтор пришёл к нему во время ужина, что оставляло ещё промежуток между шестью и семью, насчёт которого никаких показаний он дать не мог. Однако этого времени Хафтору едва ли хватило бы, чтобы добраться до Грауброка и обратно, уже не говоря о том, чтобы избавиться от трупа, бросив его в лавовом поле.

Подув на обжигающий кофе, Эльма сделала глоток. Проведённые днём ранее беседы практически никак не продвинули расследование, если не считать крупиц информации, полученной от Бриндис – пожилой женщины, что пила кофе с Марианной утром в среду за пару дней до того, как следы последней терялись. Могло ли убийство Марианны быть связано с её прошлым? Почему она решила уехать от отца – своего единственного оставшегося в живых родственника? Зачем ей понадобилось селиться в Боргарнесе? Шансов устроиться там на работу было немного, да и студенткой университета в соседнем Бифрёсте Марианна не являлась.

По горячим следам Сайвар беседовал с отцом Марианны, но теперь им, очевидно, надлежало нанести ему очередной визит. Во время разговора с Сайваром весной мужчина рассказал, что мало общался с дочерью. Тогда он не сомневался, что Марианна просто ушла в очередной загул и объявится через несколько дней, ну или недель.

– А с Хеклой что за проблемы были? – спросил Хёрдюр, выслушав их отчёт о поездке в Боргарнес.

– Те же, что и со всеми тинейджерами, как я полагаю. Похоже, она постоянно стремилась улизнуть в Акранес и проводить больше времени со своей патронатной семьёй, – объяснила Эльма.

– Ну да, или со своим бойфрендом, – добавил Сайвар.

– С бойфрендом? Значит, имелся у неё таковой? – заинтересовался Хёрдюр.

– Так мы подозреваем, – пояснил Сайвар. – Их с Марианной соседка показала, что несколько раз видела в припаркованной возле дома машине какого-то парня.

– И вы думаете, что это бойфренд Хеклы?

– Скорее всего, – кивнул Сайвар. – Он вроде как постарше её, если учесть, что у него есть водительские права.

– Полагаете, что этот бойфренд заехал за Хеклой в ту пятницу, когда пропала Марианна? Вероятно, она пыталась дозвониться до Хеклы, поскольку знала, что та не в школе?

– Но Хекла была в школе, – сказал Сайвар. – И её классный руководитель это подтвердил.

– У классного руководителя уроки были лишь до полудня. А Хекла вроде как была в бассейне с часу до двух, – пожала плечами Эльма. – Неужели вы думаете, что эти учителя обращают особое внимание на отсутствие какого-то отдельно взятого ученика?

– Однако мы можем выяснить у инструктора по плаванию, помнит ли он, была ли Хекла на занятии, – продолжил Сайвар. – Хотя разве мы это ещё не проверяли весной?

– Нет, – покачала головой Эльма. Становилось всё очевиднее, насколько поверхностно проводилось начальное расследование. Полиция упустила из виду те детали, что обязательно попали бы в поле её зрения, если бы речь шла о расследовании убийства. Однако все почему-то были уверены, что Марианна наложила на себя руки.

– Это бы, безусловно, объяснило, почему Марианна поехала в Акранес, – проговорил Хёрдюр. – Напомните-ка мне, в связи с чем у Хеклы появилась патронатная семья.

Эльма со вздохом взглянула на разложенные перед ней бумаги – все эти многостраничные документы лишь мешали ходу её мыслей.

– Весной мы не вникали в подробности, – сказала Эльма. – Этот факт выяснился, когда мы связались с Комитетом защиты детей, чтобы узнать о психическом состоянии Марианны. Изначально Хеклу определили на попечение к Сайюнн и Фаннару, когда ей было три года. Тогда сосед слышал, как девочка три ночи подряд безостановочно плачет. В конце концов он зашёл в квартиру, где обнаружил Хеклу в полном одиночестве, голодную и выбившуюся из сил. Была поставлена в известность полиция, и ребёнка передали под присмотр той паре. Выяснилось, что Марианна ушла в загул и позабыла обо всём на свете, – она отсутствовала не день и не два, а целую неделю.

– А потом ей вернули дочь? – спросил Хёрдюр.

– Да, думаю, Хекла жила у чужих людей не очень долго – может, полгода или около того. Впоследствии Марианна согласилась принимать помощь патронатной семьи, в которой её дочери надлежало проводить выходные два раза в месяц. Хотя, как я поняла со слов Сайюнн, Хекла бывала у них гораздо чаще. В летние месяцы она оставалась с ними на более долгий период, и иногда они брали её с собой в поездки.

– Ну хорошо, – заключил Хёрдюр. – Надо будет вновь побеседовать с Хеклой и её попечителями.