Черт, надо ж так по-глупому подставиться. У нее участилось сердцебиение. Тишина, потом шаги, приближающиеся к ее спальне. Теперь уже не крадущиеся, а полновесные, уверенные. Незваный гость больше не боялся, что его услышат.

Все произошло внезапно: дверь распахнулась, и на нее набросилась черная с ног до головы фигура, рукой в черной перчатке схватившая ее за горло. В прорезях балаклавы блестели глаза. Эрику шокировала сила, заключенная в руке, которая плющила ее гортань и трахею. Она попыталась схватить лампу, но та выскользнула из руки на постель. Продолжая стискивать ее горло, мужчина толкнул Эрику на кровать.

Она брыкалась, дрыгала ногой, но мужчина ловко извернулся боком и бедром прижал к кровати обе ее ноги. Эрика попыталась сдернуть с его головы балаклаву и почувствовала, как острые локти пригвоздили к кровати ее плечи.

Руки все туже смыкались на ее шее. Она не могла дышать, вообще ничего не могла. Из ее открытого рта на подбородок стекала слюна. Казалось, кровь прилила к голове и к лицу, а его руки продолжали сдавливать шею – сильнее и сильнее. Эрика боялась, что голова ее взорвется до того, как ее задушат. Мужчина не издавал ни звука. Действовал с полнейшим самообладанием: дыхание ритмичное, руки чуть дрожат от напряжения.

Боль становилась невыносимой. Большие пальцы впивались, вминались в горло. У Эрики перед глазами замелькали черные точки. Они множились, уплотнялись.

И вдруг – звонок в дверь. Давление на дыхательные пути усилилось, в глазах темнело. Снова звонок, более продолжительный. Потом громкий стук в дверь и голос Мосс:

– Босс, вы дома? Простите, что так поздно. Нужно поговорить…

Эрика знала, что умрет. Она не могла противостоять такой мощной силе. Она пальцами нащупала лампу, что лежала рядом с ней на кровати. Глаза заволакивала чернота. Собрав остатки сил, она толкнула пальцами лампу. Та чуть сдвинулась с места. Мосс снова забарабанила в дверь. Из последних сил Эрика пихнула лампу. Та соскользнула с кровати и с грохотом свалилась на пол, лампочка разбилась.

– Босс? – Мосс заколотила в дверь. – Босс? Что там у вас? Я выбью дверь!

Внезапно давление на горло прекратилось, мужчина выскочил из спальни.

Эрика лежала, конвульсивно открывая рот, пытаясь пропихнуть в легкие через измочаленное горло хотя бы капельку воздуха. Глухой стук. Мосс пыталась выбить дверь. Эрика поднатужилась – один раз, второй – и наконец вздохнула. Организм стал постепенно наполняться кислородом, к ней вернулось зрение. Нечеловеческим усилием воли она заставила себя подползти к краю кровати и оттуда бухнулась на деревянный пол. В руку вонзились осколки разбитой лампочки. Она поползла к двери, совершенно не думая о том, что незваный гость, возможно, еще в квартире. Ей было абсолютно все равно.

Снова удар в дверь, сильнее: Мосс с разбегу попыталась выбить ее плечом. С третьей попытки ей это удалось. Дверь с треском распахнулась.

– Боже мой, босс! – вскричала Мосс, ринувшись к лежавшей на полу Эрике. Та все еще хватала ртом воздух, держась за горло. Из глубокого пореза на руке хлестала кровь, заливавшая ее подбородок и шею. С посеревшим лицом она обмякла на полу в дверном проеме спальни.

– Босс, черт, что случилось?

– Кровь… только рука, – прохрипела Эрика. – Кто-то… был… здесь…

Глава 48

Мосс, не медля, вызвала подкрепление, и в считанные минуты квартира Эрики наполнилась полицейскими. Потом прибыли эксперты-криминалисты. Они взяли соскобы из-под ее ногтей и с шеи и сказали, что им необходимо забрать всю ее одежду.

Пожилая дама из соседней квартиры поначалу не хотела открывать дверь Мосс, но, увидев снующих по лестнице полицейских, врачей «скорой помощи» и криминалистов, смягчилась и впустила их.

На Эрику надели белый комбинезон, так как теперь каждая ее вещь, каждый пятачок в ее квартире являлись частью места преступления. Два врача «скорой помощи», поднявшись в квартиру ее соседки, принялись перевязывать Эрике порезанную руку. Сама она в это время сидела на маленьком диване в гостиной старушки. На стене в клетке порхали и клевали зернышки два волнистых попугайчика.

– Милочка, давайте я налью вам чаю? – предложила старушка.

– Горячий чай ей нельзя, – сказал врач-мужчина, вместе со своей коллегой осматривавший Эрику.

Над каминной полкой висело под наклоном зеркало в золоченой оправе, в котором отражалась вся гостиная. Эрика увидела свое отражение. На шее у нее багровели воспаленные рубцы, белки глаз покрывала сеточка розовых прожилок. В углу левого глаза расплывалось красное пятнышко.

– В левом глазу у вас лопнул сосуд, – подтвердил врач, посветив ей фонариком в глаза. – Откройте рот. Будет больно, но вы уж постарайтесь как можно шире.

Эрика с трудом проглотила слюну и открыла рот.

Врач посветил фонариком ей в горло.

– Так, хорошо. Теперь, не закрывая рот, сделайте вдох…

Эрика попыталась, но начала давиться.

– Так, спокойнее… Хрящи гортани целы, отека верхних дыхательных путей я тоже не вижу.

– Это ведь хорошо, да? – спросила Мосс, появившись в дверях. Врач кивнул.