Читаем Девочка моя ненаглядная полностью

– О! Тебе обязательно надо там побывать. Там всё так шикарно! Зал такой большой, с огромными хрустальными люстрами на потолке, с круглыми столами, накрытыми белыми скатертями, с пальмами в больших кадках. А потолки все разрисованы! Ага! Задираешь голову и вдруг видишь там орнамент из цветов! Так красиво! А официанты, представляешь, на одной руке носят такие большие подносы, уставленные тарелками! И не роняют! Прямо как циркачи!

– Здорово! – кивнула Зинка.

– И там было всё по-взрослому, – продолжала хвастаться Варя. – Григорий за мной ухаживал как за взрослой женщиной! Да-да! Он когда заказывал еду официанту, даже назвал меня своей дамой! Представляешь? Я – дама! Так непривычно! Ой, а сколько он вкусного назаказывал! Нам весь стол заставили! Он заплатил, наверное, бешеные деньги! А ещё мы пили коньяк!

– Ты пила коньяк?!! По-настоящему? – округлила глаза Зина.

– Конечно! Вообще-то мне он заказал вино, но я захотела попробовать коньяк. И Григорий мне налил, – с гордостью сообщила Варя.

– Ну и как? Вкусно?

– Ой, Зинка, я смогла сделать только маленький глоточек. Коньяк такой жгучий! И такой горький! Фу-у-у!

Девчонки засмеялись.

– Зябликова, что такого смешного в драме «Гроза»? – нахмурила брови учительница. – Поделись с нами, мы тоже хотим посмеяться.

Щёки и уши Зины мгновенно стали пунцовыми. Она поднялась со стула, виновато опустив голову.

– Ну? Что молчишь? – настаивала Клавдия Петровна. – Хорошо, тогда пусть Самохвалова нас посмешит. Расскажи нам, Варя, что ты собираешься писать завтра в сочинении?

Варя встала и легкомысленно улыбнулась.

– Напишу что-нибудь.

– За «что-нибудь» выше тройки не получишь! – пригрозила учительница.

– Ну и пусть будет тройка, – продолжала улыбаться девушка.

Разве могут быть переживания из-за каких-то оценок, когда в душе цветут сады и поют птицы, когда хочется смеяться, влюблять в себя да и самой влюбляться?

Но учительница совсем не одобряла легкомысленного настроения девушки.

– Вот как? Это же годовое сочинение! От этой оценки зависит твой балл по литературе. И тебе не жалко портить свой хороший аттестат?! Это осложнит твоё поступление в институт. Кстати, Варвара, куда ты собираешься поступать?

– Никуда, – равнодушно ответила Варя.

– Ты не продолжишь учёбу?! – удивилась Клавдия Петровна. – Неужели ты сразу после школы решила пойти работать? Что ж, тоже похвально. Нашей стране нужны рабочие руки. И в какой отрасли нашего народного хозяйства ты, Самохвалова, будешь трудиться?

– Пока не знаю, – пожала плечами Варя.

На самом деле Варя хотела куда-нибудь пойти учиться, как большинство её одноклассников, но отец был твёрдо убеждён, что женщинам учёба только портит мозги. Поэтому все её робкие попытки завести разговор о поступлении в институт заканчивались криком отца: «Сдалась тебе эта учёба! Пять лет зубрить всякую ересь, чтобы потом вкалывать в какой-нибудь задрипанной конторе за копейки?! Глупость! Сиди лучше пока дома, гуляй, веселись. Пару годиков отдохнёшь, а потом я тебя пристрою на какую-нибудь непыльную работёнку». Варе пришлось подчиниться, что, впрочем, её несильно огорчало.

– Она будет работать женой! – на весь класс провозгласил Иннокентий.

– Женой?! – опешила Клавдия Петровна. – Это что за профессия такая? Быть женой – это почётное призвание женщины. Но, кроме этого, в наш передовой век каждая женщина обязана вносить свой посильный вклад в дело строительства социализма! Это её гражданский долг! А те, кто увиливает от работы на благо общества, называются тунеядцами!

– А Варька будет дома у плиты вносить свой вклад в строительство социализма, – ухмыльнулся Иннокентий. – Вон, жена товарища Брежнева никем ведь не работает… Разве она тунеядка?!

Учительница в страхе оглянулась на дверь и округлившимися от ужаса глазами растерянно посмотрела на класс.

– Самохвалов, что ты такое говоришь?! Ты знаешь, что за такие слова могут быть большие неприятности?! – задыхаясь от волнения, прошептала Клавдия Петровна, а потом вдруг перешла на визгливый крик, грозно сотрясая воздух указательным пальцем: – Не смей оскорблять жену Генерального секретаря Коммунистической партии Советского Союза!

– Нет, Клавдия Петровна, это вы её оскорбили, считая тунеядкой. А я, наоборот, очень рад, что у нашего дорогого и любимого Леонида Ильича Брежнева такая замечательная, такая преданная жена, которая всю свою жизнь посвятила этому великому человеку. Лично я спокоен за здоровье и жизнь нашего Генерального секретаря! Потому что я знаю, что его жена неотступно следит за тем, чтобы наш дорогой Леонид Ильич был всегда накормлен и ухожен и смог все свои могучие силы вкладывать в заботу о нашей огромной стране! – с пафосом произнёс Иннокентий и посмотрел на учительницу наглым смеющимся взглядом. – Я прав? Или у вас, Клавдия Петровна, другое мнение?

Учительница беспомощно хлопала глазами. Но тут прозвенел спасительный звонок, которому в этот раз больше обрадовалась Клавдия Петровна, а не ученики.