Приближаясь к летнему домику, Сара услышала шум со стороны бамбуковой рощи, а потом неожиданно появилась растрепанная Сарасвати с помертвевшим лицом. Казалось, она успела похудеть за ту неделю, что Сара с ней не встречалась. Сарасвати что-то держала в руках, Саре сначала показалось, что это ребенок. Но, подойдя поближе, Сара увидела маленькую обезьянку. Она была мертва — и не просто мертва, а разрублена на части. Тонкий жоржет желтого сари Сарасвати был залит кровью, и Сара с ужасом поняла, что голова и руки несчастного зверька отрублены.

Увидев Сару, Сарасвати упала на колени и разрыдалась, но Саре показалось, что рани ее не узнала. Животное убито — больше Сара ничего не смогла понять из причитаний Сарасвати, — вероятно, это сделал кто-то слуг, чтобы совершить жертвоприношение.

— Почему богиня требует таких зверств? — сквозь рыдания спросила Сарасвати.

Несколько ужасных мгновений Саре казалось, что убийство совершила стоящая на коленях женщина, но потом она выбросила эту мысль из головы. Через мгновение откуда-то появились два смуглых стража-араба, один из них отобрал кровавые останки обезьяны у Сарасвати, а другой поднял ее на руки и унес прочь. Стражи действовали мягко, но решительно, словно им уже не в первый раз доводилось видеть подобные сцены. У Сары тут же пропал аппетит, и она вернулась в свою спальню. Очевидно, Сарасвати слишком пристрастилась к опиуму — или произошли еще какие-то неприятности.

Закрыв за собой дверь спальни, Сара прислонилась к ней и медленно сползла на пол, ноги ее больше не держали. Пока она сидела на полу, ошеломленная и ослабевшая от голода, ее мысли обратились к мистеру Эллиоту. И вновь она представила его дружеское лицо, как это случалось и прежде, когда жизнь во дворце с его странными обычаями становилась для Сары невыносимой. Однако он уже ушел из «Вайшьи», ведь днем у него начинались занятия, к тому же ей не хотелось покидать свою комнату. Сара решила, что ей нужно чем-то себя занять, чтобы отвлечься. Пожалуй, сейчас она снимет с рамы «Венеру Ватерлоо».

При помощи серебряного ножа для открывания писем Сара сняла планку и обнаружила под ней плотную коричневую бумагу. Под бумагой оказалось множество мелких гвоздиков, которыми холст крепился к раме.

И кое-что еще. В углу деревянной рамы прятался маленький предмет, обернутый в алый шелковый платок. Заинтригованная Сара осторожно вытащила его и развернула. И ахнула от удивления — ее пальцы сжимали кулон. Это показалось ей невозможным и лишенным всяческого смысла, но сомнений не оставалось: на дрожащей руке Сары лежал кулон Лили с волосами Франца.

Глава 35

(Иллюзия подобна женщине — грабительнице и убийце).

Сара никогда прежде не держала в руках кулон Лили, и у нее не было возможности его как следует рассмотреть. Она увидела золотой диск, на который крепился превосходного качества гагат, а вокруг теснились безупречные лилии, сделанные из светлых волос Франца Коречного. Центральную лилию окружал венок из цветов меньшего размера, прикрепленных к гагату и покрытых стеклом. В кулоне было какое-то диковинное очарование, хотя Сара никогда не любила ювелирные украшения, сделанные в память об умерших. Лондонцы, хотевшие сохранить респектабельность, тщательно соблюдали траурные обычаи, ведь королева Виктория носила черное более десяти лет после смерти принца Альберта.

Сара думала, что кулон отослали родителям Лили, хотя лишь малая часть вещей миссис Коречной вернулась в Англию. Но вот, оказывается, куда его спрятали. Сара положила холст на стол, чтобы оценить его размер. Пожалуй, он поместится в ее чемодан. Сара внимательно посмотрела на портрет, сделанный Францем Коречным, каждое прикосновение кисти к холсту говорило о легкости духа Лили, и перед ней встал вопрос: кто же мог спрятать здесь кулон и зачем? Наверное, сама Лили захотела, чтобы кулон оставался рядом с портретом, а не пылился вместе с ее бумагами.

Что-то влекло Сару к кулону, возможно, дело было в том, что его так любила Лили. После недолгих колебаний девушка надела кулон на шею. Пожалуй, пришло время прочитать последнее письмо Лили.