Читаем Девятнадцать стражей полностью

Маккелли был приличным человеком, никогда не стремившимся оказаться в так называемом высшем обществе. Свое место он занимал благодаря невероятной работоспособности, усиленной немалой порцией удачи. На людей, собравшихся на прием, он поглядывал с легкой улыбкой, а в голосе его звучала снисходительность. К ван Дорну он обращался не иначе как «соучастник» – собственно, именно он ловил преступников, которым Дамьен потом рубил головы. Когда-то палача это раздражало, потом он привык, а теперь – даже полюбил. В Маккелли Дамьен видел человека, с которым они могли бы стать настоящими друзьями, если бы представился случай.

– А то, – проворчал Дамьен, помолчав. – Говорят, и сама она далеко не дура.

– Редкость, – с пониманием прищелкнул языком Маккелли и сменил тему. – Ты знаешь, что такое «дуб»?

– Кажется, какая-то морская зверюга…

– Нет, это дерево, еще со старой Земли. Знаешь ли, что у нас посадили дубовый лес – специально, чтобы делать бочки?

– На хрена кому-то дубовые бочки?

– Ну, чтобы виски могло отстояться. «Сиграмс Виски». Только представь себе, соучастник, у нас есть сельхозтехнологии, в которых можно вырастить любую еду, какую только эти гребаные генетики сумеют вообразить. А они здесь, – он ткнул пальцем в мужчин, беседовавших на другом конце зала, – высаживают на полях деревья, чтобы потом можно было за дурные деньги продавать оригинальный «Сиграмс Виски» или «Мумм Кордон Руж».

– А ты в этом знаешь толк.

– Знаю. Это, соучастник, мое благопристойное хобби. Никакой наркоты, фальшивых миров, синтетиков. Чистый здоровый алкоголь. Выпиваешь водочку – и вот ты на небесах. Хм-м-м… гляди, плывет к нам.

Сара и правда направилась в их сторону. На животе ее разгоралось красно-желтое зарево, гармония светил колыхалась вместе с крепкой грудью. Девушку сопровождал невысокий мужчина в служебной форме солярных программистов. Контакты нейроприставок торчали у него из-за головы, а щеки поросли колонией очищающих грибков.

– Приветствую вас. – Карта неба распахнулась, показав белоснежные зубы.

«Интересно, ее язык и правда настолько розовый или это просто на контрасте с черным лицом?» – подумал ван Дорн.

– Это наш новый гость, – продолжила она. – Программист из Центра Трезубца, Ольгерд REM[15].

– Мы уже имели удовольствие, – Маккелли протянул руку.

– Господин ван Дорн? – информатик кивнул Дамьену.

– Привет. – Ван Дорн подумал, что здороваться в ситуации, когда одни персоны друг друга знают, а другие нет, – одна из самых сложных светских церемоний.

– Вам наверняка задавали этот вопрос сотни раз. – Сара приблизилась к палачу. – Что вы чувствуете сейчас, вечером, всего через шесть часов после… – Она замолчала, словно подыскивая нужное слово. На ее упругой коже по-прежнему разыгрывалась ускоренная в миллионы раз драма вселенной: теперь можно было наблюдать за столкновением двух галактик.

– После казни, – подсказал Дамьен. – А что чувствуете вы после хорошо выполненной работы?

– Ну… – Она сделала паузу. – Усталость и удовлетворение, но ведь это… вроде бы… не одно и то же…

– Совершенно одно и то же. Мук совести, если вы о них, я не испытываю. Размышления о смерти тех людей и моего в ней участия закончились для меня давным-давно, еще лет десять тому.

– Да-да… – Она кивнула, не до конца, пожалуй, понимая, о чем он.

– Мой соучастник забыл добавить, что он не обычный человек, – вмешался Маккелли. – Но он и не бесчувственный чурбан, – добавил он быстро, заметив ее удивление. – Мы все проходим тесты в детстве, верно? У нас особые предрасположенности к исполнению разных профессий, в том числе и палача. Чувство долга, внутренняя гармония, самоконтроль, усиленное чувство справедливости… Только таким ходячим идеалам поручают подобную работу. В скобках добавлю, что желая стать полицейским высокого уровня, необходимо проявить как минимум трижды большую дозу чувства долга и справедливости, не говоря уже о внутренней гармонии. – Маккелли оскалился в ухмылке.

Сара сосредоточенно изображала заинтересованность его монологом. Когда закончил, она решила, что свободна от обязательств продолжать беседу. Улыбнулась снова, прошептала: «Мы еще об этом поговорим», – и шагом волнительным и плавным отплыла к более веселой части собравшихся. Чуть повыше ее ягодиц ласково пульсировал квазар с раскинутыми во тьму стеклярусами джетов.

– Недурная попка, да?

Для нового человека в компании, программист начал разговор довольно бесцеремонно. Ван Дорн решил не смотреть на симбиотические грибы, что росли у него на щеках и во рту. Цеховая татуировка на лысом черепе REMа пульсировала приглушенным светом. Мотки заканчивающихся штекерами кабелей торчали, согласно последней моде, на макушке программиста, словно странный кок.

– Но наверняка ведь в Сети плавают и получше? – В голосе Маккелли ван Дорн почувствовал неприязнь к программисту, который без приглашения влез в разговор об алкоголе и женщинах.