Читаем Девятая невеста полностью

Морщась от боли, Уф приподнялся на локтях, переместился чуть выше на подушку и с долей печали выдохнул:

– Ничего.

– Что? Но почему?! – удивилась я.

Похоже, сегодня Богиня впадает в крайности, раз на молитву о простом желании Уфа ответила его устами: «Ничего». Взгляд телохранителя потемнел, когда он опустил его на свои колени.

– Простите меня, миледи, но я почти не помню прошлой ночи, – провел он широкой ладонью по лбу, смахивая налипшие от пота завитки, и сокрушенно добавил: – И не помню, как именно вас спас. Поэтому не чувствую себя достойным награды.

– К-как не помнишь?

Уф совсем поник, а я подалась вперед, чуть ближе, и понизила голос почти до шепота:

– Но что-то ты помнишь? Например, кто на меня напал и тебя ранил?

Сердце часто забилось. Стало страшно от мысли, что Уф забыл самое важное – кто попытался меня убить. И одиноко… Потому что я надеялась, хотя бы Уф мне что-нибудь расскажет. Может, даже поддержит в раздумьях. Но…

– Простите, миледи, – покачал головой телохранитель, а его взор стал отрешенным, обращенным внутрь себя. – Я, правда, мало помню. Только стражу без сознания у ваших дверей. Боль в груди, – он опять потянулся рукой к скрытым под повязкой ожогам, но вовремя себя остановил, – вы плачете и склонились надо мной…

Он вдруг встрепенулся.

– Я тогда был сильно зол, почему-то…

Уф озадаченно почесал затылок.

– Поэтому, наверное, и запомнил. А потом был лазарет. Но все остальное… – он нахмурился и провел ладонью по шершавому от щетины квадратному подбородку. – Вы вряд ли поверите, леди Цессара.

– Говори, – потребовала я и напряглась.

Уф мазнул по мне быстрым взглядом, в котором читались сомнение и смятение, но все-таки произнес:

– Все в тумане. Синем тумане, – чуть погодя добавил он, а у меня душа провалилась в пятки. – И только я пытаюсь что-то вспомнить, как он снова и снова появляется… Вот, я же говорил, что вы не поверите, – расстроился он, когда я вымученно простонала и закатила глаза к светлому потолку.

В груди закипел чан с ядовитой смесью, и на мгновение показалось, будто весь мир обратился против меня, но я совладала с эмоциями и успокоила Уфа:

– Я верю тебе, Уф. Просто расстроилась. Ты был готов пожертвовать ради меня жизнью и… И чуть не погиб! Но все твои воспоминания стерлись.

– Простите, леди Цессара.

– Не прощу! – фыркнула я. – Но не тебя. Ты ни в чем не виноват, Уф, и прощать тебя не за что. А вот…

Я осеклась и опустила взгляд на свой кулак, сжимающий ключ от библиотеки.

– Миледи, вы знаете, кто на вас напал? – шепотом удивился телохранитель, когда мое молчание затянулось, а я поморщилась и ответила:

– Не совсем. Только предполагаю.

– Кто?

Такой простой вопрос, и так тяжело на него ответить. Я подалась чуть ближе к Уфу, заглянула в его карие глаза и поинтересовалась:

– Уф, я же могу тебе доверять?

Его брови взметнулись вверх, и, расправив плечи, он воскликнул:

– Конечно! Я за вами хоть в пасть самого дракона! И обещаю, – Уф заговорил тише, – хранить вам верность до самой смерти.

 Я поджала губы, дабы не обронить смешок, больно забавно прозвучали его слова: в торжественный момент клятвы, Уф забыл упомянуть, до чьей смерти он будет хранить верность. Или не забыл? Тогда передо мной сообразительный малый, хотя с виду и не скажешь, будто он способен на хитрость. Лицо у него больно простоватое – не навевает подозрений. И пусть внешность зачастую бывает обманчивой, обещание Уфа в любом случае обеспечивает мне его верность хотя бы при жизни, а это уже повод не бояться.

Немного расслабившись, я поинтересовалась:

– Помнишь наш уговор? Я помогу тебе, если ты будешь меня защищать.

– Помню.

– Защищать от любой опасности, – продолжила я. – Даже от… – и выразительно посмотрела на Уфа, предлагая ему продолжить мою мысль.

– Даже от… – повторил он и призадумался.

Однако вскоре его лицо озарилось догадкой. Потом еще одной, когда он сопоставил намек о принце и тему нашего разговора, и тут его глаза округлились от изумления, а брови взметнулись вверх.

– Не может бы… – его пораженный возглас оборвался, когда он вскочил на кровати и боль скрутила его тело.

Уф обхватил себя руками, отчего ему стало только больнее, застонал и рухнул обратно на постель. Я еле успела подложить подушку под его голову, чтобы он не ударился о деревянную спинку кровати.

– Это не… – его зубы плотно сомкнулись, а воздух с шипением сквозь них вырвался.

– Тише-тише, Уф! – взволнованно залопотала я, наблюдая, как на его животе, груди и шее намокли повязки. – Богиня… Лекарь. Лекарь! – громко позвала и попыталась успокоить Уфа: – Потерпи, пожалуйста… Арон скоро приведет лекаря, и он тебе поможет.

Уф одарил меня взглядом, в котором отчетливо читалось недоумение и желание сказать что-то важное.

– Так господин Арон… – расцепил зубы и простонал Уф. – Господин Арон…

– Здесь, – услышала я за спиной и резко обернулась.

К нам спешил Арон. Один. И сжимал в руке темную узкую бутылку, размером не больше двух ладоней.

– Уважаемый Уф, – произнес он снисходительным тоном. – Сколько раз нужно повторить, чтобы вы запомнили: вам нельзя двигаться?