Читаем Девять дней в июле полностью

Я – не поверите – по-прежнему сижу и делаю маникюр. Причем с технической частью вопроса покончено, но хрустального блеска добиться не удалось, и я перешла к закрашиванию ногтей лаком веселого голубого цвета (не потому, что я так люблю голубой лак, просто в косметичке другого не нашлось). Мне подумалось, что с ногтями, накрашенными голубым лаком, я проберусь дворами в салон к моей маникюрше Светику, и она что-нибудь придумает для придания этой части моего облика некоторой завершенности. Кстати сказать, в те благословенные времена после дачи мне надо было только помыться и сделать нормальный маникюр. Почему-то и загорала я там равномерно, и волосы хорошо лежали, и даже виться начинали от тамошней воды. Наверно, я просто была моложе и лучше…

Ну да неважно. Тем временем я докрасила ногти (удивительно, что в процессе их покраски меня никто не толкнул под руку) и решила закурить. Все курящие девушки знают, что лучше всего лак на ногтях сохнет как раз в процессе курения. Тут главное или приготовить сигарету заранее, или доставать и прикуривать ювелирно. Поскольку первого я не сделала, а второе делать опасалась – жидкости для снятия лака в случае чего в хозяйстве не было, я, как сапер, не имела права на ошибку, поэтому попросила как раз пробегавшего мимо в сто второй раз дядю – мужа тетки номер один – достать мне из пачки сигарету и зажечь спичку. Дядя все требуемое исполнил в точности, за что тут же получил пистон от своей жены, возвращавшейся из сарая с веревкой в руках (я так и хотела спросить – «мыльца дать?» – но сдержалась), потому что она (жена) тут вся убивается по общему благополучию, а он, видите ли, в то время, когда Родина (зачеркнуто) дача в опасности, кокетничает с этой пигалицей и всячески ее ублажает. И тут во мне потихоньку начало вскипать. Меня вообще очень трудно достать, у меня психика как у молодого бегемота, да плюс воспитание, да плюс опыт работы – в общем, непрошибаемая конструкция. Но, с одной стороны, именно дядя был моим родственником по крови, а не по закону, в отличие от тети, а во-вторых, я не люблю, когда меня называют пигалицей. Да, я не доросла до метра восьмидесяти. Но не доросла всего 4 сантиметра, а уж весовые мои характеристики и вовсе места для звания пигалицы не оставляют. Поэтому, чтобы избежать кровопролития, я проверила степень высыхания моего лака, затем медленно потушила окурок в пепельнице, медленно собрала маникюрные принадлежности и аккуратно сложила их в футляр, медленно застегнула его, подобрала свою подушечку и тихонько ушла к себе на веранду. Я бы, конечно, дверью бы хлопнула, но к тому времени все двери в доме уже перекосило настолько, что ни одна из них не закрывалась до конца, так что пришлось ограничиться ее прикрыванием, насколько это было возможно.

Тетки же столпились в коридорчике, в который выходили двери всех комнат, и устроили там темпераментное обсуждение моей наглости, разбудившее бабушку с Крошкой. Умный ребенок, с малолетства приученный мной дистанцироваться от взрослых разборок и ни в коем случае в них не встревать, кинулся ко мне с поцелуями и требованием полдника, а бабушка спросонья осталась выяснять, в чем дело. Тетки с удовольствием поведали ей о моем нежелании лезть на ель, добавив от себя мои ответы в нашем, так сказать, диалоге. Вообще, я люблю быть в центре внимания, у меня это всегда хорошо получается. Но вот оказаться в центре внимания персонала травматологического отделения ближайшей больнички или, что еще круче, служащих морга и похоронного бюро по результатам полета с ели в мои планы на тот момент не входило. У меня ребенок маленький, и вообще, послезавтра на работу.

Бабушка пришла ко мне суровая и спросила, правда ли я послала теток по матери, на что я ей честно ответила, что послала, и не только по матери, но исключительно мысленно, а вслух не высказывалась и вообще проявляла истинное христианское смирение – по крайней мере внешне. Бабушка подобрела и лезть на ель запретила. У нее, конечно, три внучки и правнучка, но это не повод разбрасываться ими направо и налево.

К вечеру скандал, раздутый тетками внутри себя, достиг апофигея. Они собрались на веранде у тетки номер один (дверь в дверь с нашей верандой) и обсуждали, какая я все-таки, и вообще, нравы нынче не те, и они-то такими не были, и навоза я им в этом году не купила, хотя очередь – моя. Правда, поскольку моя бабуля приходилась им как раз таки теткой и нравом была крута, от прямых наездов на меня они воздержались – уж не знаю даже, чего им это стоило.

На следующий день я собрала бабулю, Крошку, собаку и шмотки, и мы благополучно отбыли в город. А по пути я заехала к знакомому трактористу в соседний совхоз и договорилась с ним, что завтра он привезет нам на дачу прицеп навоза и выгрузит его на подъездной дорожке так, чтобы эта куча расползлась на все свободное пространство, и выход с участка был перекрыт. Мужик он был обязательный и выполнил мою просьбу в точности…

* * *