И, возможно, что более важно, какого хрена мама продавала им наркотики в поместье, которое контролируется в основном Волками? У нее было гребаное желание умереть?

Я думаю, единственный небольшой позитив во всем этом заключается в том, что у меня будет шанс спросить ее. Я просто должна молиться, чтобы она прошла через это нормально.

ГЛАВА 4

Тео

Найдя ключ от дома Эмми в ее сумочке, я запер квартиру и направился к выходу.

Меньше всего мне хотелось ехать через весь город. Все, о чем я мог думать, когда мои пальцы сжимали руль по дороге сюда, это забраться к ней в кровать, обнять ее и заснуть.

Но у нас больше не такая жизнь.

Это все моя вина. Я более чем осведомлен об этом факте, но это не значит, что я не хочу, чтобы она могла забыть обо всем хотя бы на пару часов и позволить мне обнять ее еще раз.

К счастью, в доме ее отца нет сигнализации или чего-либо, мешающего моей безопасности, поэтому, вставив ключ в замок, я вхожу прямо внутрь.

Это первый раз, когда я по-настоящему побывала внутри. Я только лишь заходил в ее спальню раньше, и это было не совсем по приглашению.

Я не тороплюсь проверять каждую комнату. Я изучаю фотографии, которые украшают каминную полку и стеллажи. Я открываю ящики и быстро просматриваю их. Я понятия не имею, что я ожидаю найти. Не похоже, что у Доусона будут веские доказательства того, с чем его дочь могла или не могла быть связана, но, тем не менее, я смотрю.

Только когда я добираюсь до ее спальни, я действительно начинаю обращать внимание.

Я не оставляю ни дюйма этой комнаты нетронутой. Часть меня хочет что-то найти. Пачка денег, заначка с косяком или что похуже. Что-нибудь, что угодно, что заставит ее выглядеть виноватой и даст мне повод наказать ее, выбросить ее из моей системы, потому что прямо сейчас все, что я хочу сделать, это утешить ее. И хотя моя интуиция говорит мне, что она этого заслуживает, мой мозг склоняется в сторону осторожности.

Сидя на краю ее кровати, я опускаю голову на руки.

Я окружен вещами, которые я упаковал для нее, но я не нашел ничего компрометирующего.

Все мое тело болит от усталости, и искушение просто лечь и заснуть почти невозможно отрицать. Быть в окружении ее запаха почти так же хорошо, как быть рядом с ней настоящей… верно?

Но, в конце концов, я заставляю себя встать, перекидываю ее спортивную сумку через плечо, хватаю ее школьную сумку, ноутбук и все остальное, что она просила, и спускаюсь вниз — так же смущенный всем этим, как и до того, как вошел.

Один из телефонов жужжит у меня в кармане, когда я сижу в своей машине возле ее дома, заставляя себя завести двигатель и ехать домой.

Вытаскивая их, я обнаруживаю, что это телефон Эмми с другим сообщением от Стеллы, спрашивающей, жива ли она снова.

Открыв его, я быстро набираю ответ, чертовски надеясь, что из меня получится убедительная девушка.

Она немедленно начинает печатать.

Мысль о том, чтобы трахать Эмми, пока она не сможет ходить, заставляет мой член шевелиться. Хотя это бессмысленно. Не похоже, что какое-то время — это будет какое-то действие. Или когда-либо.

Мои яйца все еще болят от колена, которое они приняли ранее. В следующий раз я сомневаюсь, что она будет такой импульсивной. Вероятно, у нее наготове оружие, чтобы покончить с ними.

Со вздохом я быстро набираю ответ, задаваясь вопросом, как, черт возьми, я собираюсь выпутаться из этого.

Ты понятия не имеешь, Стелла.

Точки начинают подпрыгивать, и я жду, что она может сказать.

Мое сердце бьется о ребра, а желудок сжимается. Последнее, что мне нужно, это чтобы Стелла вмешалась. Она будет как собака с гребаной костью, если почувствует, что что-то не так.

— Черт, — я шиплю, размышляя, что отправить в ответ.